Автор
Георгий теряет дары речи. Его голова колотится, и он чувствует себя неуправляемым после долгого рабочего дня. Теперь его задача — найти врачей клиники, которые могли бы объяснить что-то крайне важное. Только тогда сможет он спокойно лечь в постель и отдохнуть.
Казалось бы, зачем меня подогревать? Но, наверное, он видит в этом какой-то смысл, который от меня пока ускользает. Усилием воли беру себя в руки и в ожидании нового акта драмы демонстративно усаживаюсь на один из стульев, выстроенных в ряд вдоль стены. Сергей Борисыч косится на кнопку вызова охраны. Думает, та его спасет при случае? Это, конечно, вряд ли, но да ладно. Не буду же я его разубеждать.
В ожидании матери своего сына (я решил пока именовать ее так) утыкаюсь в телефон. Девушка не спешит, а у меня полно работы.
Дверь щелкает. Я моментально вскидываюсь. И снова застываю, открыв, как идиот, рот.
Первая мысль – она вовсе не страшная. Мать моего ребенка. Пока непонятно, были ли в ее роду шизофреники, но то, что она не безмозглая курица – очевидно. А еще, если судить по тому, сколько раз она уточнила, все ли в порядке с нашим сыном, мамаша из нее выйдет заботливая и ответственная.
Надо же! Поверить не могу. Даная… Хочется сказать «Ну, Гор! Ну, везучий же ты сукин сын», но почему-то я не уверен, что это – действительно гребаное везение.
Даная сидит отвернутой от меня, и даже спина у нее красивая. Только напряженная слишком. Пальцы зудят – так хочется немного ее размять, чтобы она, наконец, расслабилась.
Пока я размышляю, как докатился до такой жизни, из разговора Данаи с доктором становится очевидно, что ребенка она собиралась зачать от донора. С одной стороны, это все упрощает. Кажется, Даная не слишком-то и расстроилась от новостей. Похоже, что во вновь открывшихся обстоятельствах ее волнуют разве что анкетные данные парня, кончившего в баночку.
