Автор
Георгий теряет дары речи. Его голова колотится, и он чувствует себя неуправляемым после долгого рабочего дня. Теперь его задача — найти врачей клиники, которые могли бы объяснить что-то крайне важное. Только тогда сможет он спокойно лечь в постель и отдохнуть.
Не знаю, как бы жил без тебя.
– Для самого неромантичного человека из всех, что я знаю, ты удивительно складно говоришь.
Астахов молча обнимает меня за плечи, с силой прижимает к себе, и некоторое время мы стоим, наблюдая за гостями, любезно принявшими приглашение на свадебный банкет. В храме же… в храме были только самые-самые близкие. Наши дети, Святослав Алексеевич с Галкой, Макс с Нютой, которые всю церемонию держали на вытянутых руках короны у нас над головами, и… все.
– Похоже, у отца с твоей Галиной все серьезно.
– А тебя это удивляет?
– Еще как. Ей сколько?
– Сорок четыре. Как и тебе.
– Вот именно. Сорок четыре! Ужасно много, обычно батя встречается с вчерашними школьницами.
– Может быть, он, наконец, остепенился.
– Каких только в мире ни бывает чудес. – Георгий качает головой, но я не вижу в нем и сотой доли того презрения и демонстративного равнодушия, которым тот щедро одаривал отца еще совсем недавно. Возможно, он нашел в себе силы простить? А если так, интересно, что его к этому подтолкнуло?
– И с каких это пор сорок четыре – это «ужасно много»?
– С тех самых.
– Сорок пять? – смеюсь неприкрыто, счастливая просто до безобразия.
– Пустозвонка, – беззлобно выдыхает Астахов и целует меня в макушку. – Я к тому, что, наверное, надо как-то ускоряться. Если мы хотим…
– Чего?
– Родить еще кого-нибудь.
– Серьезно? – закусываю губу. Сердце трепыхается в груди пойманной птицей.
– Ты же сама говорила, что с возрастом биологический материал эм… ну, все хуже.
– Это когда такое было?
– Когда-когда! Когда мы впервые встретились в ресторане. Ты меня прямо обвинила в том, что я стар и не вышел рожей. И в том, что ты вообще хотела блондина.
Округляю глаза. Поверить не могу, что он такой злопамятный. Хотя чему я удивляюсь? Наступила на больную мозоль мужику…
– Жора, я это сказала, находясь в расстроенных чувствах. И ничего такого и близко не имела в виду.
– Ты сейчас пытаешься увильнуть, да?
– От чего?
– От разговора о детях.
– Эм… С точки зрения биологии? Да. Наверное. Для того чтобы женщине восстановиться после грудного вскармливания, должен пройти хотя бы год. Плюс такая маленькая разница между детьми…
– Так ведь не факт, что сразу получится. Возможно, нам вообще придется обратиться в клинику… – С ужасом округляю глаза. – Хотя нет. Туда мы не пойдем, ты права. Криворукие идиоты! Я им еще за прошлый раз иск не вкатил.
