Автор
В глубокой тьме ночи, приглушенные шаги становятся ужасным муравьем в ушах Марго, пока она сидит в камере надеясь не выдать себя. Её мысли путаются между решимостью и беспомощностью - каждый звук может быть сигналом смерти, но не плакать – это вечная ложь, которую она повторяет снова и снова, пытаясь оставаться живой хотя бы частью своей души....
Но сегодня Валиев терпелив и внимателен, кивает, когда Нурпат что-то показывает ему, или наоборот, отрицательно мотает головой на какие-то излишне яркие или открытые вещи. В конце концов, ему это надоедает, и когда мы отправляемся в очередной магазин, где на витрине много красивых вечерних платьев, говорит, что ему нужно позвонить и он будет ждать нас в кафе на первом этаже. Вздыхаю с облегчением. Несмотря на то что все так радужно, мне хочется, чтобы эта поездка побыстрее закончилась.
– Тут такие красивые платья! – восклицает Нурпат.
– Мне в ближайшее время точно не потребуется вечернее платье, – улыбаюсь девочке.
– Это будет мой прощальный подарок. Раз уж точно решила уехать, ты не можешь мне отказать, – произносит с грустью.
Ужасно смущаюсь, мне больно это слышать. Чувствую себя сволочью, что растравила душу ребенку.
– Может тебе просто эти магазины слишком простыми кажутся? Ты, наверное, привыкла за границей одеваться…
– Но мне правда ни к чему платье, дорогая, – пытаюсь найти слова извинения.
– Ты не планируешь ходить по вечеринкам, – задумчиво говорит девочка. – Можно спросить, что тогда планируешь? Мне это давно узнать хочется.
На щеках девочки появляется румянец, она явно нервничает, но смотрит мне в глаза прямо и открыто. Как же это трогательно! До дрожи!
– Боже, Нурпат, откуда ты вообще все это берешь? – восклицаю изумленно.
– С чего взяла? Я же не слепая, умею складывать два и два. Об этом все знают. Мой папа сложный человек, – вздыхает Нурпат. – У него никогда не было серьезных отношений, не считая моей мамы. Но даже тогда это было все по расчету.
