Автор
В глубокой тьме ночи, приглушенные шаги становятся ужасным муравьем в ушах Марго, пока она сидит в камере надеясь не выдать себя. Её мысли путаются между решимостью и беспомощностью - каждый звук может быть сигналом смерти, но не плакать – это вечная ложь, которую она повторяет снова и снова, пытаясь оставаться живой хотя бы частью своей души....
Кому как не Галине знать, как быстро жизнь может поменяться, и вместо блеска и мишуры ты окажешься на самом дне, в куче из дерьма.
– Ой, да ты что, перестань, Ритуля. Я так рада, что могу отплатить тебе хоть чем-то! Проходи, дорогая! Хоромы у меня скромные, но тебе уже свою комнату приготовила.
– Нет, ты что, зачем свою комнату? – мне становится не по себе. – Ты чего за глупости выдумала? Я не могу так, даже не думай!
– А я тебя на диване в гостиной не могу положить, – категорично отрезает девушка.
Галина показывает мне комнату, помогает притащить в нее вещи.
– Я ненадолго, – продолжаю чувствовать неловкость.
– Что произошло, скажешь? Не обязательно, только если захочешь.
– Извини, это слишком длинная и малоинтересная история.
Не хочется обижать гостеприимную хозяйку, но даже если бы я и испытывала потребность поделиться своими злоключениями, боюсь рассказ вышел бы слишком диким. Зачем шокировать человека? Галина и так хлебнула в жизни дерьма. Еле выплыла, чудом не сломалась.
– Не понимаю, твой брат Эрик… Ладно если мужик кинет, но как брат может выгнать сестру из дома? – бормочет себе под нос Галя.
– Эрика больше нет. Я не могу оставаться в его доме.
– Что? Боже мой! Как же так! Ох, моя дорогая, как же я тебе сочувствую. Сначала родители, и вот…
– Спасибо. Могу я принять душ?
– Да, конечно. Сейчас, пошли. Полотенца, так. Халат нужен? Или ты с собой взяла?
– Я сейчас не в состоянии разбирать вещи. Если у тебя есть, буду признательна.
– Да, конечно. Пойдем. А я ужин приготовлю. Ты голодная?
У меня с трудом получается вспомнить, когда я ела в последний раз.
***
Под душем на меня набрасываются мысли про Далхана, яркие вспышки того, как стояла на коленях перед ним. Это безумие, но я возбуждаюсь. Боже, я видимо скрытая мазохистка, иначе не объяснить.
Я должна вытравить эти воспоминания. Вместо того, чтобы начать прямо с этой минуты, касаюсь себя между ног, вздрагивая от пронзительного удовольствия.
