Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Темная, почти маслянистая жидкость в ней навевала странные ощущения.
Но Эрен шагнул вперед — и первым поднял пиалу. Посмотрел странным, серьезным, протяжным взглядом."
"— Половина моя — половина твоя, конфетка, — его голос вибрировал, в нем появились тихие урчащие нотки, от которых кружило голову, пересыхало во рту, а сердце билось так часто, что едва не выпрыгивало из груди.
Я смотрела, как он пьет, как капли стекают по обнаженной шее, а воздух вокруг густел. Невозможно. Непонятно. Так остро, что хочется всхлипнуть от накатившего желания.
Как сквозь туман я расслышала:
— Теперь твоя очередь.
Пиала легко скользнула в руку. Жидкость была вовсе не противной — чуть сладковатой, немного похожей на персиковый сок.
Я сделала один глоток, другой, третий… такое ощущение, что жидкость только прибывала, никак не кончаясь. Но кто из нас упрямей? Миска с соком — или жаждущая выйти замуж кошка? В общем, мы победили с разгромным счетом. Во рту было сладко-сладко, так что зубы сводило. И ещё кружило голову.
А поставила пиалу на алтарь и молча ухватила Эрена за ворот камзола, притягивая ближе. Ещё ближе. Так близко, как только возможно — потому что я ощущала эту потребность каждой клеточкой тела.
Он был мне нужен. Необходим до сжатых судорогой желания пальцев, до прерывистого дыхания, до алых точек перед глазами. Чтобы прорасти в него, соединить тела и души, соединить наши пути и судьбы — и это будет совершенно иное таинство, так, словно все между нами и правда происходит впервые.
Кто из нас потянулся первым? Одежда разлетелась на клочья, сверкнули когти, рычание то и дело срывалось в стоны. Откуда возник этот огромный помост с шелковыми занавесями? Не знаю. Не помню.
Я помню только суматошный шепот. Поцелуи — жадные и дерзкие, почти обжигающие, а потом — нежные, тягучие, доводящие до исступления, словно в попытке извиниться. Я помню, как переплетались наши тела в священном первозданном танце, как ярко пела душа, раскрываясь, стирая с себя весь груз прошлого, все ошибки, обиды, злость.
Толчки сильного мужского тела, руки, ласкающие мою грудь, доводящие до пика, до всхлипа. Когда я — мокрая, желанная, взлетаю до звезд, обхватываю чужую талию ногами, царапая гладкую спину отросшими когтями. Когда я вижу зажмуренное в порыве страсти и неконтролируемого желания лицо и впервые верю — он мой.
