Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Спина горестно вопит от поцелуя с полом — он, знаете ли, хоть и покрыт ковром, но весьма жесткий.
Кусь?!
Его лицо близко. Совсем близко. Так, что я вижу каждую напряженную жилку, острющие — прощай мой пальчик — клыки, прижатые плотно к голове вытянувшиеся уши, весьма пикантно и почти мило покрытые пушком.
Ноздри раздуваются — и вдруг недомохнатый клыкастый утыкается мне в шею, продолжая жадно и часто дышать.
Кончики пальцев на руках взрываются болью.
Я вскрикиваю, рефлекторно сжимаю что-то ладонью — и со всей дури опускаю её на голову оборотня.
Раздается тихий хрип — и огромное тело на мне безвольно обмякает, заставляя внутренне похолодеть.
Из моих пальцев вываливается какой-то каменный бюст. Крови на нем, кажется, нет, но от этого не легче.
Мать моя неизвестная, только б не убила! Разорвут!
Я уже почти готовлю оправдательную речь, когда… эта бессовестная туша начинает храпеть. Ну ладно, тихо посапывать. Он спит! Спит, пока я тут схожу с ума и пытаюсь сбежать от его хищных инстинктов!
Пальцы мелко дрожат.
Вопрос лишь в одном? Что произошло — и как это все теперь разрулить, не лишившись головы?
Глава 7. Волки во сне и наяву.
Спустя час, картина, увы, не изменилась. Мохнатый меня не выпускал. Шипел во сне, рычал, норовил ошерститься — но не отпускал. З-зараз-за. Я уже перестала вздрагивать и бояться. Его сиятельство всего лишь изволил отдыхать.
Ну пытался вылизать пару раз мое лицо горячим шершавым языком. Мда. Действительно, мелочи жизни.
Честно признаю, в какой-то момент мне все это настолько надоело, что я просто… уснула. Да-да. Сказались и нервы, и усталость, и сытная еда днем, и стресс. Оборотень был горячий, как батарея, и тихо тарахтел во сне, словно кот, а не волк.
В общем, странно это или нет — но спала крепко.
И столько в них было странной, дикой мольбы и ярости, что было невольно не по себе.
Лишь под утро этот странный сон сменился другим… но каким!
Знакомый клуб, куда я частенько захаживала в юности, лет эдак в семнадцать. Бьющая по ушам музыка, весьма сомнительного качества напитки, мутные типы, яркие отсветы ламп.
И я… почему-то сейчас извивающаяся у шеста.
