Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Терпеть не могу такие, но Жорж очень просил. Он редко о чем-то меня просит, а отказать парню, с которым мы уже так долго вместе, я просто не могла.
— Майя, милая, поверь, это просто прихоть партнёров. Маленький каприз. Мол, женщины должны слушать своего мужчину и всё такое. Нелюди в этом старомодны, — Георг невесело хмыкнул, ероша короткую стильную стрижку. — Ты просто молчи и слушай меня, а потом мы с тобой отпразднуем нашу победу, детка.
Хочется ругнуться крепким словом на это ""детка"", но я молчу.
Кто-то берёт меня за руку. Слепота раздражает. В глубине души тлеет страх — как почти всякий человек я стремлюсь держаться от ""хозяев мира"" подальше. Их внимание не сулит нам ничего хорошего.
Прижимаю инстинктивно к себе сумочку, и с облегчением вздыхаю, слыша:
— Это я, Майка. Идём.
— Что-что ты сказал, милый? — уточняю елейным тоном.
Милый ещё помнит, как при первом знакомстве я его едва не лишила самого драгоценного. Так и вижу, как Жорж морщится. Он терпеть не может развязности в поведении, вечный педант. Как мы с ним только уживаемся? Ох, Мая, выйдет тебе боком эта авантюра. Но, пошатываясь за парнем на непривычно высоких каблуках, я и понятия не имела, каким.
Пока не вошла в какое-то помещение, где было тихо, не слышно шума клуба, только перезвон — то ли бокалов, то ли колокольчиков — стоял.
— А, Майрон, свой долг отрабатываешь? Привёл?
Тут-то бы мне и прозреть, и прийти в себя, но мысли ползли до странности медленно, вязли так, что я еле соображала. А пока доходило — предыдущий смысл разговора улетучивался.
— Да, всё, как заказывали. Майя сирота, близких нет, никто не хватится — если только с работы, — голос Жоржа стал тихим, едва не заискивающим.
Что, маг тебя раздери, происходит? Я продиралась сквозь туман с остервенением. Алька убьёт. Точно убьёт, она говорила, что Жорик скользкий, как уж, и противный, как пьявка. А я поссорилась с единственной лучшей подругой… стабильности захотела, дура. На свадьбу уже губу раскатала.
— Очень хорошо, — голос второго собеседника был низким, с рычащими нотками, которые даже в таком состоянии вызывали почти животный страх.
Оборотень.
