Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Большая пушистая мяукающая мышь.
Конечно же, я совершенно не понимала, что делают эти господа — не было у меня магического образования, увы. Но то, что после их упражнений земля ощутимо потемнела, выгорела, словно вздыбилась, оставляя какое-то гадливое чувство… все это едва ли могло порадовать и успокоить.
Однако, пробыли нелюди здесь недолго, засобирались быстро, и… все бы кончилось хорошо! Они уже заходили назад в летун, когда один из илато, словно почуяв мой пристальный взгляд, резко обернулся.
Лапа чиркнула по ветке и сухой кончик с громким треском отломился. Где-то выше в кроне закричали суматошно птицы. Выбежали ещё двое илато. Они держали в руках блестящие металлические трубы — карсаны, магическое оружие, о нем я тоже знала мало — не для простых смертных.
Все это происходило быстро — дольше было рассказывать. Уже не прячась, понимая, что меня спасет только скорость, я взвилась вверх, удирая под самую крону, надеясь затеряться в ветвях.
— Что там?
— Большая кошка.
— Оборотень?
— Возможно, хотя сюда кошачьи не залезают, скорее всего, дикий, окрас не успел рассмотреть, шустер, зараза.
— Убить?
— Пальнем. Раним, там сам подохнет…
Слова доносились на излете, я торопилась. Когда торопишься — совершаешь ошибки.
Неопытность, плохое знание ещё чужого кошачьего тела, острый страх, усталость, ранения… Все это сыграло свою роль. К сожалению, не самую лучшую. В какой-то момент я неудачно прыгнула, провалилась на нижний ярус, и бок и заднюю лапу обожгло такой острой болью, что оставалось только тоненько-тоненько скулить.
Шерсть стояла дыбом, лапы заплетались, мир кружился, но я продолжала упрямо перебирать лапами. Остановиться — значит умереть. Я слышала чужие голоса вдалеке. Я ощущала их холодное, расчетливое желание. Не знаю, каким только чудом я смогла удалиться вглубь леса, прячась между ветвей. Не знаю, как получилось скрыться с глаз этих мерзавцев, как они только не пошли на запах моей крови.
Впрочем, последнее я выяснила просто — когда остановилась, чувствуя, что заплетаются ноги, и все-таки склонилась к но… лапе.
Рану словно прижгло. Кровь запеклась и не выдала меня. Но это было уже неважно. С огромным трудом я спрыгнула на землю у какого-то маленького ручья, впадающего, кажется, в болото. Все равно не удержусь больше. Уже меркнущим сознанием поняла, что, кажется, падаю. В человеческом теле.
