Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
Несмотря на все мои предупреждения, он продолжает сам открывать посетителям парадную дверь. Вчера он перепугал несчастную леди Невилл, заглянувшую к вам с визитом, и, кроме того, у него настолько отвратительные манеры, что он оставил ее ожидать в холле.
Святые небеса! Ничего удивительного, что она вошла в комнату и увидела Беатрис с флаконом нюхательных солей подносом!
— Я оставил четкие распоряжения: когда меня нет, дверь должен открывать один из лакеев, — продолжал дворецкий, — но эта персона даже слушать не желает.
Под этой персоной подразумевался, разумеется, Ганнибал. Джулианне не требовались отдельные объяснения.
Переехав пять недель назад в дом Рейфа, она взяла с собой несколько своих слуг. В общем и целом все шло гладко и все прекрасно приспособились, с одним значительным исключением. Чрезмерно упрямый и независимый Ганнибал не подчинялся никому.
Кроме Рейфа, разумеется.
Джулианна понимала, что самый простой способ решить эту проблему — пойти к Рейфу, объяснить ему ситуацию и попросить, чтобы он положил конец вздорному поведению Ганнибала.
"Собственно, хотя они и жили в одном доме, но почти не виделись, только иногда вместе обедали, причем Рейф всегда вел себя безукоризненно вежливо. Прежде всего, он справлялся о ее здоровье, желая знать, хорошо ли она себя чувствует и не требуется ли ей что-нибудь, чтобы помочь легче переносить беременность.
Вероятно, виновата она сама, потому что выгнала его из своей постели. Верный своему слову, Рейф больше не делал никаких попыток восстановить интимные отношения. В последнее время он вообще почти не смотрел на нее, и в глазах его не было ничего похожего на страсть. Что ж, она выдержит следующие несколько месяцев, а в конце ее ждет награда.
Просто сил нет дождаться, когда можно будет излить всю свою любовь на ребенка. Когда младенец родится, она будет счастлива. По крайней мере, попытается.
Но сейчас нужно жить той жизнью, которая есть, и как-то разбираться с напряженными отношениями между слугами. — Спасибо, что сказали, Мартин. Я подумаю, что тут можно сделать.
Он кивнул седой головой:
— Очень вам признателен, миледи. — Изящно поклонился, извинился и вышел из комнаты.
