Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
Когда он привязывал ее к стулу, оставляя одну и совершенно беспомощную, она едва не начала его просить, чтобы он не делал этого, но удержалась, зная, что мольбы приведут только к одному — он будет еще больше наслаждаться процессом издевательства. Закусив губу, она сидела молча, пока Мидлтон привязал к подлокотнику одну ее руку, дважды обмотал веревку вокруг тела и привязал вторую руку к противоположному подлокотнику.
Потом он убрал со стола все столовые приборы и положил их так, чтобы она до них не дотянулась.
Младенец лягнулся в животе ножкой, словно протестуя.
— Я понимаю, мой маленький, — пробормотала Джулианна, пытаясь успокоить не только ребенка, но и себя. — Потерпи!
Стремясь хоть немного расслабиться, она откинулась на спинку стула и подергала веревки в маловероятной надежде, что они подадутся хоть на миллиметр. Сердце ее дважды подскочило, потому что путы шевельнулись, пусть совсем чуть-чуть. Чтобы убедиться, что это не отчаяние заставляет ее воображать ерунду, Джулианна снова потянула и на этот раз точно убедилась, что веревка шевелится.
Натягивая путы, она не обращала внимания на боль, которую причиняли веревки, впиваясь в ее тело, и трудилась изо всех сил, чтобы их ослабить. Они начали провисать, но недостаточно, чтобы вытащить руку. Поняв, что другого выхода нет, Джулианна стиснула зубы и сосредоточилась на правой руке, пытаясь выдернуть ее из петли.
Грубая пенька врезалась в нежную плоть.
Рука оказалась на свободе.
Не обращая внимания на кровоточащее запястье, она, не теряя времени, размотала веревку на теле, лихорадочно дергая узел, удерживающий ее на месте. С трудом поднявшись на ноги, она поспешила к двери, потянулась к ручке, но вовремя остановилась. Вернувшись, кокну, она проверила, не видно ли там Мидлтона, кинулась к двери, распахнула ее, выскочила из дома и помчалась через двор так быстро, как только могла.
Джулианна не успела уйти далеко — ее пронзила боль, заставив остановиться. Тяжело дыша, она наклонилась вперед, обхватив руками свой огромный живот. Почти мгновенно боль начала утихать, но это напомнило Джулианне, что в ее положении нельзя слишком сильно напрягаться, чтобы не повредить себе или ребенку.
