Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
— Значит, ты взял еще одну ссуду? Надо полагать, у этого самого Дракона?
Плечи Гарри напряглись.
— По крайней мере он не один из этих ростовщиков. Я еще не настолько выжил из ума, чтобы связываться с ними. Новая ссуда честная, хотя проценты немного выше, чем в банке.
— Если этот Пендрагон — порядочный человек, почему не попросить у него об отсрочке? Уж наверное, он поймет разумные доводы.
— Я сказал, что сделка честная, но не сказал, что Пендрагон — порядочный человек. Он такой же жесткийи безжалостный, как и они.
Брат помолчал, испуганно, прерывисто дыша.
— Если я не заплачу до конца месяца, имение будет конфисковано. У меня не останется выбора, только продать его.
— О, Гарри! — ахнула Джулианна, в ужасе прижав руку к губам.
— И не будет денег, чтобы Мэрис могла выезжать в следующем месяце, — признался он. — Хотя для нее особого значения не имеет, даже если мы разоримся, — с ее-то приданым. Слава Богу, отец устроил все так, что я не могу и пальцем прикоснуться к ее доле, а то не знаю, до какой низости я мог бы опуститься.
Она схватила брата заплечи и заставила посмотреть на нее.
— Об этом не может быть и речи! Самоубийство — не выход, и чтобы ты даже не думал об этом больше, слышишь? Ты наш брат, мыс Мэрис любим тебя, несмотря на то что ты совершил ужасную ошибку. Мы найдем выход.
С тех пор Джулианна больше ни о чем не могла думать. Все ее мысли, все стремления были направлены на поиск выхода. И в конце концов она придумала план, достаточно удачный, как ей казалось, который, как она надеялась, должен удовлетворить все стороны. Конечно, он подразумевал некоторую снисходительность со стороны финансиста. Гарри сказал, что когда доходит до бизнеса, этот человек становится безжалостным, и прозвище Пендрагона тоже не особенно ободряло, но ведь даже у самого холодного человека в глубине души должна оставаться хотя бы слабая искра сострадания.
Крепко вцепившись в свой ридикюль, Джулианна шла по коридору, собрав воедино всю свою волю и решимость.
Последняя дверь налево оказалась открытой. Она не стала стучаться, просто вошла. В конце концов, ее ждут.
Комната с панелями темного дерева была мрачноватой, но теплой.
