Наш курьер вообще считает её очень красивой.
Мне больше не хочется слушать грязные подробности его личной жизни с бывшей женой.
— Я могу дать тебе контакты, — встреваю в разговор, наблюдая, как она поворачивается ко мне и что-то неразборчиво бубнит в телефон о том, что она занята и перезвонит позже.
— Что?
— Я могу дать тебе контакты для хорошего приворота, — повторяю я.
— Спасибо, я обойдусь.
Она выше меня где-то на голову. Роскошный густые волосы собраны в хвост, позваляя глубокому вырезу декольте на её блузке бросаться в глаза. Каждый раз, когда я появляюсь здесь, у неё такое лицо, будто она хочет меня убить.
И сейчас мне тоже хочется её убить — таким способом, чтобы её сексуальное тело не нашли, даже когда оно будет безжизненно-синим.
— Станислав Юрьевич у себя? — спрашиваю я, стараясь не выдавать тоном, как сильно её сейчас ненавижу.
— Нет, он уехал.
— Куда уехал?
— На объекты, встречи, у него много дел.
— Когда он вернётся?
— Когда закончит с делами.
— Хорошо, я подожду у него в кабинете.
Разворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону, когда она быстро покидает своё рабочее вместе и перегрождает мне путь. Я смотрю на неё сверху вниз, хмурясь и скрещивая руки на груди. Она делает так же.
— Ты там не подождёшь. В его кабинет никому нельзя входить в его отсутствие.
— Мне можно.
— Никому нельзя. Ты там что-то украдёшь или сломаешь, а мне потом отвечать за это.
— Я его невеста, — чётко произношу я, чуть ли не выплёвывая в неё эти слова. — Я сама перед ним отвечу, если что-то украду или сломаю.
— Я же сказала, туда нельзя, — продолжает она.
— Хорошо, раз ты сказала."
"Сглатывая, я показательно достаю из сумки телефон и намереваюсь набрать ему. Но тут же, словно всё осознав, она отходит от меня и высокомерно бросает:
— Не нужно никому звонить, — сдаётся она, видимо, понимая, кому я намереваюсь позвонить. — Проходи.
Зайдя в его кабинет, я долго смотрю возле панорамных окон и разглядываю город. Меня всегда вдохновляет этот вид. И меня всегда вдохновляет, когда любование этим видос сопровождается чуткими, но напористыми прикосновениями Стаса.
Сняв с себя пальто, я вешаю вещь на спинку его кресла, а сама сажусь в него. Не могу выкинуть из голову слова секретарши о том, как он изменял своей жене налево и направо. Это ведь не значит, что он будет изменять мне? Слова чужой для меня девушки не должны значить больше, чем доверие между нами.
Откуда она вообще знает, что он изменял ей? Если только она не была одной из тех, с кем он ей изменял? Зачем я только это услышала, теперь я буду сидеть и накручивать себя до тех пор, пока он не вернётся.
Чтобы как-то отвлечься, я достаю из лежащей на столе сумки наушники и включаю на телефоне музыку. Такую же мрачную, которая соответствует моему настроению.