Автор
В книге "Моя ревность тебя погубит" СИ описаны откровенные постельные сцены и ненормативная лексика. Автор предупреждает о возрастном рейтинге, но при этом не скрывает то, что читатель найдет в книге. Не будьте романтиками — на страницах произведения есть интимные моменты, которые могут быть болезненными для некоторых....
Каждое её слово наносило острый порез моему сердцу, но сейчас…
Моё сердце просто уничтожено. Оно кровоточит. Оно затихает под звуки моих рыданий.
— Потому что я твой муж, Полина. Потому что ты должна обсудить со мной всё, что тебя тревожит, а не прятаться за закрытой дверью. И я выбью любую чёртову дверь, которая отделяет тебя от меня.
— Я могу рассказать, что меня тревожит, — всхлипываю я, когда Стас берёт мои влажные от слёз руки и целует.
— Я знаю, что сейчас тебя тревожит, принцесса.
— Твой ребёнок, — говорю я, и эти два слова звучат, как приговор, как моя смерть.
— Он не мой, Полина. Этот ребёнок не мой.
— Тогда почему она принесла его к твоему дому?
— К нашему дому, — поправляет меня Стас. Я думала, что этот дом наш, потому что он делал всё, чтобы я чувствовала здесь уют и заботу. Но когда под этим домом появляется его бывшая рука с малышом, я сомневаюсь, что это всё ещё мой дом.
Нет, мне нет здесь места. Мне нигде нет места.
— Принцесса, этот ребёнок не мой, — повторяет Стас, словно заставляя меня поверить в эти слова.
— Нет, изменит.
— Нет, Полина, не изменит. Я твой чёртов муж и я не позволю забрать тебя у меня даже концу света.
— Я не хочу делить тебя ни с кем. Я хочу, чтобы ты был отцом только нашему малышу.
Которого нет.
Зато есть у неё.
И он такой же темноволосый, как Стас.
И он с такими же глазами, как Стас.
И он мне врёт, говоря, что ребёнок не его. Он это делает, чтобы я не переживала, но я уже умерла.
— Ты никогда не будешь делить меня ни с кем. Я только твой. Я отец только наших детей. Я принадлежу тебе.
Из меня снова вырываются рыдания, потому что понимаю, что это ложь. Этот мальчик будет расти в ненависти ко мне, потому что я буду той, кто разрушил его семью. И я не смогу жить, даже если он всячески будет убеждать меня в том, что ребёнок не его. Когда его не будет дома, когда он будет задерживаться — я всегда буду думать, что он с ним и с ней.
— Стас, я ужасная, я ужасный человек. Моя мама ненавидела меня просто потому, что я существую, и теперь я ненавижу этого ребёнка точно так же. Он ни в чём не виноват, но я ненавижу его.
— Тихо, принцесса. Успокойся, — он снова оставляет поцелуй на моих коленях. Затем встаёт и куда-то уходит, возвращаясь буквально через несколько секунд со стаканом в руках. Он прислоняет его к моим губам.
— Что это? — спрашиваю я дрожащим голосом.
