Автор
Тыквой по тыкве – Держи, — шуршат чёрным пакетом Толя и протягивает тебе ярко-оранжевую тыкву. Гордо добавляет: — Сам вырастил! Ого! — восхищённо округляешь глаза к инвалидному креслу подопечного. Хочешь подарить мне это? Толя смотрит исподлобья, тыква на его колени опускается лёгкой обида....
Копирование техники боя соперника
Гиперотвественность меня в могилу сведёт. Вроде придумала план, но следовать ему так сложно! Как отказать, когда на кону стоит так много?
— Таня, что делать с угощением? — дёргают меня со всех сторон. — Я писала Марату, но он не отвечает.
— Таня, студенты деньги не сдают, мол, нет сейчас. А на праздник все хотят!
Невозможно спокойно пройти по университету, у меня уже голова кругом!
— Таня, пожарные устроили проверку и изъяли половину всего, что мы приготовили! Что делать? Ахматгариев не читает наши сообщения.
В перерыве убегаю на крышу и кричу в серое, покрытое тучами, небо:
— А-а-а! Да за что всё это мне?!
— Тыква?
Вздрагиваю и оглядываюсь, не ожидая кого-то встретить. На старой скамейке, которая невесть как оказалась здесь, лежит Марат. Он приподнимается и смотрит с интересом:
— Чего разоралась? Я только задремал.
Иду к нему и встаю руки в боки:
— Ты что здесь делаешь? Меня чуть на лоскуты не разорвали!
— Из-за розы? — он самодовольно выгибает бровь.
Сжимаю губы, чтобы не вырвалось предложение, куда он эту розу может себе засунуть. Маме бы не понравилось, скажи я такое сыну Дамира. Но он заслужил, честное слово. Выдыхаю, чтобы унять желание придушить Ахматгариева, а потом холодно сообщаю:
— Ты в чат старост когда в последний раз заглядывал?
— Когда ты меня добавила, — пожимает плечами и зевает. — Дай поспать. Я до трёх утра готовил курсач…"
"И тут у меня заканчивается терпение.
— У тебя должны стоять уведомления! В чат нужно заходить каждую перемену, в универе постоянно что-то случается, надо держать руку на пульсе и сразу же реагировать. А ты и в ус не дуешь! За мной по пятам ходят, просят вмешаться и решить проблемы, а их всё больше. Это как снежный ком…
— Вот потому тебя чуть не разорвали, — перебивает Марат. — Сама виновата!
От его наглости у меня на миг пропадает дар речи. Но потом я собираюсь с мыслями.
— Марат, я согласилась на твоё так называемое наказание не потому, что считаю себя твоей должницей.
— Потому что влюбилась, — смотрит на меня искрящимися весельем глазами.
— Нравится меня дразнить? — я снова начинаю злиться.
— Угадала, — он берёт меня за руку и тянет к себе. — Присядь, отдохни немного…
Вырываюсь и шиплю, едва сдерживаясь:
— В твоих интересах находиться от меня как можно дальше, Ахматгариев.
