Автор
Тыквой по тыкве – Держи, — шуршат чёрным пакетом Толя и протягивает тебе ярко-оранжевую тыкву. Гордо добавляет: — Сам вырастил! Ого! — восхищённо округляешь глаза к инвалидному креслу подопечного. Хочешь подарить мне это? Толя смотрит исподлобья, тыква на его колени опускается лёгкой обида....
— Скоро вернусь, — жарко шепчу мужчине и подмигиваю. — Никуда не уходи!
Сбегаю по лестнице, едва не запутываюсь в покрывале, но в последний момент хватаюсь за перила и удерживаюсь.
— Ох, это было близко, — запоздало пугаюсь, а потом смотрю на коробку. — Вот оно!
Бельё изумительное! Крупная кружевная сеточка очень эластичная, и у меня не возникает сомнений, что я влезу. Надев, с боязнью поворачиваюсь к зеркалу, опасаясь увидеть колбасу в обвязке, но замираю, потрясённая собственным отражением.
Комбидресс очень откровенный! Он оставляет взору всё самое интимное, а бочка и животик прикрывает и даже немножко подтягивает.
— Ты божественна, — слышу хриплый голос Марата и поворачиваюсь к лестнице.
Мужчина смотрит на меня так, что сердце пропускает сразу несколько ударов.
— Перерыв закончен, — выпаливает обнажённый Ахматгариев и, стремительно приближаясь ко мне, сжимает в объятиях.
Внезапно дверь распахивается, и на пороге мы видим маму и Дамира с чемоданом. Улыбки родителей гаснут, глаза расширяются. Но хуже того, что они не одни. При виде высокого мускулистого мужчины Марат крупно вздрагивает:
— Тренер?
Глава 32. Всё не так!
Я бы лучше ещё десять марафонов пробежала, честно! Даже если бы умерла после этого, это не так ужасно, как оказаться перед мамой, её мужем и совершенно незнакомым человеком в красной сеточке с кружевами на все свои обнажённые сто килограмм!
И пусть Марат быстро закрыл меня своим телом, я осознаю, что уже поздно.
Позор-то какой!
— Таня, — лепечет мама, которая превратилась в соляной столб, но теперь начинает оттаивать. — Что ты делаешь?
«Будто не понятно, что!» — кусаю губы и в панике цепляюсь за мужчину.
Дамир срывается с места, на ходу сбрасывая пальто, и закрывает меня им, а после смотрит на Марата так, что удивляюсь, как тот не задымился.
— С тобой позже поговорим. Сначала обсуди дела с тренером. — И добавляет почти рыча: — На улице!
Тренера в дверях уже нет, и я не знаю, когда он ушёл. Ахматгариев кивает и смотрит на меня. С трудом разжимаю пальцы, отмечая, что на торсе мужчины остаются следы от ногтей, но Марат даже не кривится.
