Автор
Моя, твой, наши — три сестры, мирно существующие в доме, но каждый своим путём выбирая своё будущее, вот что расскажет эта книга. В жестоких словах мамы дочери и взрослой меланхolie отца слышится тонкий баланс между нежностью и упреком, где сила карающей руки мерцает светом любви....
Похоже, «Моя. Твой. Наши» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Залезай! – крикнула и я поманила его рукой, не переставая улыбаться во все тридцать два.
- Это только для тебя, Лер. Я не полезу.
- В смысле?! Давай вместе, Никит! Одна я не полечу. В моей мечте было так: мы летим над лесом в обнимку.
- Ага, когда этот шарик лопнет на морозе или корзина развалится от тяжести, - нервно хохотнул Никита.
- Залезай, говорю. Эта штука не развалится и не лопнет.
- Всё новое, крепкое, я профессионал. Вместимость гондолы до пяти человек.
- Слышал? Иди сюда.
- Я тяжелый и боюсь высоты.
- Никита!
- Я не могу. Мне нельзя. Я отец двоих детей.
- Троих, вообще-то, - сказала я и запустила руку в карман куртки, где лежал тест на беременность, спрятанный в подарочные носки.
- Троих? Кто третий? – не понял Никита, хмурясь.
- Пока его имя Горошек Никитович, и ему всего три недели, - сказала я, достав тест. – Знакомиться будешь или как?
- Лера! – выдохнул Никита моё имя и потерял способность моргать, глядя на меня во все глаза.
Внезапно мой муж затих и резко отвернулся, начав тереть глаза.
- Поплыл батя, - усмехнулся пилот. -
- Никита, - позвала я мужа.
Наконец, он взял себя в руки и устремился ко мне. Сам залез в корзину и обнял меня так крепко, что на секунду мне показалось, что я рожу прямо здесь и сейчас.
- Никита, задушишь, - выдавила я сипло.
- Моя девочка! Любимая моя! Спасибо тебе! – муж хаотично осыпал моё лицо поцелуями, а я улыбалась и балдела, не чувствуя ни холода зимы, ни подступающего страха перед скорым подъёмом на шаре. – Люблю тебя!
- А я тебя, - обняла я Никиту и поцеловала в губы.
- Полетели? – спросил пилот.
- Полетели!"
