Автор
Моя, твой, наши — три сестры, мирно существующие в доме, но каждый своим путём выбирая своё будущее, вот что расскажет эта книга. В жестоких словах мамы дочери и взрослой меланхolie отца слышится тонкий баланс между нежностью и упреком, где сила карающей руки мерцает светом любви....
Похоже, «Моя. Твой. Наши» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну, скажи, что ты заплатил, Никит!
- Скажу, - кивнул он с хитрой улыбочкой.
- Заплатил?
- Вот отличное кафе. Всегда свежая выпечка…
- Никита, блин!
Глава 24. Лера
Глава 24. Лера
- То есть ты директор по развитию розничной сети магазинов? А что за магазины, ты мне так и не сказал?
- В одном из них мы с тобой познакомились, - Никита скромно улыбнулся уголками губ.
- Вау! Наверное, у тебя бешеная скидка там?
- Наравне со всеми. Я рядовой покупатель.
- Эх, а я-то уж было понадеялась, что обзавелась полезными связями, и смогу теперь покупать Алиске йогурт с большой скидкой.
- Могу поделиться скидочной картой, - усмехнулся Никита.
- У меня целый отдельный кошелек со скидочными картами любых магазинов и даже заправки, хотя у меня даже машины нет. Это я могу с тобой поделиться.
Наконец, я чувствовала себя в своей тарелке в уютном кафе.
Сладкий чай приятно согревал, в воздухе витал запах свежей выпечки, а люди за соседними столиками не стеснялись разговаривать и смеяться между собой.
Никита тоже чувствовал себя, как в своей тарелке. Снял пальто, пиджак, закатал рукава рубашки и от души наслаждался сосиской в тесте, которую сдабривал соусами по моей рекомендации.
- Гендир называет меня декректор, - сказал Никита усмехнувшись. – Типа, он директор, который в офисе, а я директор, который в декрете.
- Забавно, - хохотнула я. – Для меня, как специалиста в ГорОНО никаких прозвищ не придумаешь. Разве что не самых лестных, которые, кстати, душки-учителя придумывают.
- Кстати, да. Когда в школе учился, думал, что учителя душки. А в прошлом году ходил на встречу выпускников – десять лет с выпуска - и оказалось, что я был не готов к тому, что учительница первая моя будет говорить со мной за жизнь за бутылкой коньяка, как с ровесником.
- Твоя жизнь теперь не будет прежней, - рассмеялась я.
- Больше никогда, - с нарочитым страхом в глазах произнес Никита и смачно откусил сосиску.
- Подожди. У тебя здесь… - я взяла салфетку и отерла уголок его губ. – Соус размазался.
- Подожди, у тебя тут тоже… - Никита без салфетки коснулся уголка моих губ и мягко потёр подушечкой большого пальца.
- Что там? – кажется, я начала краснеть. По крайней мере, мне точно стало жарко.
- Сосиска повисла.
