Автор
Моя, твой, наши — три сестры, мирно существующие в доме, но каждый своим путём выбирая своё будущее, вот что расскажет эта книга. В жестоких словах мамы дочери и взрослой меланхolie отца слышится тонкий баланс между нежностью и упреком, где сила карающей руки мерцает светом любви....
Похоже, «Моя. Твой. Наши» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я скинула с себя одеяло, обернулась на Алёнку, которая уже спала и даже не шелохнулась на звук плача, а затем вышла из комнаты, где в гостиной в темноте услышала сонный Данин шёпот:
- Эй, разведёнка, там твой прицеп плачет.
- Мгм… Кхм. Иду! - резко проснулся Никита и так быстро встал с дивана, что немного потерялся в незнакомом темном пространстве и врезался в меня.
Я рефлекторно охнула и вцепилась в мужской торс, чтобы поймать хоть какое-то равновесие, но в итоге поймала лишь ощущение горячей кожи под ладонями и понимание того, что Никита приобнял меня за плечи.
- Прости, Лер. Не больно? – спросил он хриплым шёпотом и в полутьме перемести ладони с моих плеч на щёки, мягко обхватив лицо.
- Н-нормально.
- Я случайно, - шепнул он и как-то, наверное, неосознанно, всё ещё в полудрёме, мимолетно и почти невесомо чмокнул меня в кончик носа.
Я растерялась, опешила и вросла ногами в пол, а Никита в это время уже вошёл в детскую комнату и взял сына на руки, начиная его тихо успокаивать.
Глава 27. Никита
Глава 27.
Такое ощущение, что змея стянула мне шею и довольно крепко обосновалась на ней.
Открыв глаза, я не сразу сообразил, что нахожусь не в гостиной на диване рядом с братом, а сплю в комнате Леры.
Тусклый свет настольной лампы освещал пространство, позволив мне хоть сколько-нибудь сориентироваться в незнакомой комнате.
На часах, нарисованных на стене, похоже, детскими ладошками, было почти полседьмого утра.
Наверное, пора просыпаться и вспоминать, что я в этой квартире гость. Гость, который, судя по всему, имеет некие привилегии.
Змеёй на моей шее оказалась нога Алисы, которая спала головой в сторону моих ног. Я тихо усмехнулся, аккуратно убирая её ногу с шеи, чтобы не разбудить.
На животе мелкой веретёшки в пижаме лежала Лерина ладонь, которой она обнимала свою дочь и ещё моего сына, который был прижат к ней спиной и с приоткрытым ртом спал на другой её руке, щедро орошая её слюнями.
Улыбка снова невольно теплыми лучами растеклась по моему лицу.
Хитрый мелкий.
Ночные танцы с бубном закончились только тогда, когда Лера забрала Стасика к себе в комнату. Мне пришлось сидеть рядом с ними на краю кровати и ждать, когда малой уснёт, чтобы я мог перенести его к себе на диван и не доставлять Лере неудобства. Но затем в комнату пришла Алиса, возмущенная тем, что у неё забрали Стасика, и тоже завалилась на постель. А затем Алёнка, подруга Леры, ушла из комнаты в детскую, ворча что-то про молодые семьи, бессонные ночи и контрацептивы.
