Автор
В холодной комнате АСТ 2021 года шел бой между двумя людьми. Она отказывалась объясняться, а он требовал ответов на вопросы, которые задымили ее психику и жизнь. Встреча происходит в мире, где она несомненно чувствует себя защищенной, но также олицетворяет глубину тайны и темной стороны человеческой души....
Этот сукин сын сказал ей что-то, и ужас, который отразился в глазах Ноа, разбудил во мне инстинкт убийцы, ощущение которого я никогда в жизни до этого момента не испытывал.
Я был готов убить его, я мог убить его своими руками.
– Брось пистолет, и руки за голову! – снова крикнул полицейский.
Все, что произошло потом, случилось очень быстро, хотя мне казалось, что я видел все происходящее, как будто в замедленной съемке.
Отец Ноа поднял пистолет, передернул затвор и плотно приставил его к виску Ноа, которая что было силы зажмурилась.
Отец Ноа повернул голову к нам. Он смотрел на Раффаэллу, я это понял, потому что она начала отчаянно плакать. Кровь постепенно окрашивала его рубашку в алый цвет, пока он, тяжело раненый, не упал на землю. Ноа с удивлением посмотрела на его тело, потом перевела ошеломленный взгляд на меня и бросилась к нам.
Я вырвался из рук полицейского и бросился ей навстречу.
Только когда я почувствовал ее в своих объятиях, я смог спокойно выдохнуть.
– Господи! – воскликнул я, отрывая ее от земли и прижимая к себе.
Она зарыдала еще сильнее.
Я поставил ее на землю. Боже мой, у нее была разбита губа, они били ее!
Меня начало трясти. Я обещал ей, что никогда не позволю ничему плохому случиться с ней, и снова подвел ее.
– Ноа… – сказал я, стараясь контролировать свой голос. – Я хочу извиниться перед тобой, я хочу, чтобы ты простила меня за то, что я позволил этому всему случиться. Я не думаю, что когда-либо чувствовал себя настолько виноватым.
Было невыносимо видеть девушку, которую я так любил, со следами побоев на лице.
Она подняла руки и обхватила меня за шею, а потом приблизила свои губы к моим. Больше всего на свете я хотел поцеловать ее, но почувствовав, как ей больно, я осторожно, но решительно отстранил ее.
– У нас еще будет время для этого, любовь моя, – заверил я ее, прижавшись к ее лбу и чувствуя ее боль, как свою собственную. – Я так тебя люблю, Ноа.
Еще несколько слезинок прибавились к тем, которые она уже пролила, но прежде чем Раффаэлла отстранила меня, чтобы обнять свою дочь, на лице Ноа появилась улыбка.
Ноа разомкнула свои объятия с матерью, и посмотрела туда, где погружали в скорую тело ее отца. Я увидел, что страх снова возвращается к ней, когда полицейский вывел Ронни в наручниках.
