Самое хреновое в этом было то, что мы оказались практически возле деревни, да еще и с немцами, квартирующими в ней. Точнее, квартировавшими тут ранее. Сейчас, в темноте тут стоял аврал. Даже думать долго не пришлось, чтобы понять, тут порезвились наши летуны. Что тут за часть стояла у фрицев, пока не понятно, вроде как стволы большие виднеются, валяющиеся раскуроченными. Выходит, наши летуны артиллеристов накрыли, скорее всего гаубичные позиции. Так, это уже хорошо. Или тут где-то поблизости партизаны прячутся, или разведка. Уж больно точно летуны разнесли в темноте эту часть. Фрицы бегают как наскипидаренные, пытаются что-то тушить, хотя и так ясно, амба им. Нет, солдат-то тут много, техники вот почти не видно.
– Слышь, старлей, – позвал меня тихо Степаныч.
– А? – не отрываясь от созерцания деревни, ответил я.
– Надо назад и крюк делать…
– Думаю, надо рядом пошукать, может, тут какие партизаны есть? Кто-то же навел бомберы, да еще так точно!
– А что нам партизаны? Они же нас не смогут вывести! Вот если бы твои собратья, разведка…
– Может, и они, мало ли кто тут работает, но нужно поискать. Налет был совсем недавно, могут быть поблизости наблюдатели, результат зафиксировать.
Это так. Проведя такую операцию, необходимо убедиться в результате. Судя по панике у фрицев, тут явно расхреначили не батарею. Судя по пожарам, да и по площади возгораний, как бы не артполк тут стоял. Хорошо фрицев приложили, знатно. Но нужно было уходить. Немцы далеко не дурни, могут так же подумать, как и мы, и начать осматривать округу.
– Ночью не полезут, – словно услышав мои мысли, произнес Степаныч.
– Чего? – удивился я.
– Говорю, если фрицы и начнут поиски наводчика, то в лес ночью не сунутся.
– А-а-а, – кивнул я, – тоже так подумал.
Мы двинули назад, но сделали небольшую петлю, осмотрев деревню, насколько можно было, не выходя из леса. Нам их отлично видно, пожар подсвечивает так, что светло в деревне как днем. Горят постройки, горят склады боеприпасов, горит даже земля.
– Замри! – выдохнул я на ухо Степанычу. Шорох в кустах справа заставил замереть и меня самого. Показываю палец, прижатый к губам, и понимаю, что пограничник меня не видит. Точнее, не видит мой жест, так как начинает спрашивать:
– Ч-чего…
Затыкаю ему рот ладонью. Наши глаза встречаются, и я делаю свои зверскими. Давлю товарищу на плечи и сам опускаюсь на землю. Среди деревьев, на фоне горящей деревни, вижу силуэт. Рядом еще один. Черт, никак фрицы прочесать местность решили. Хреново, тут и парни наши не так и далеко, но вряд ли немцы пойдут глубоко в лес, боятся."
"– Видишь? – шепчу я.
– Да, – кивает и так же шепчет напарник.
– Сколько?
– Двое, больше не вижу.
– Смотри за этими, сюда они не пойдут, между нами овраг с водой. Пойдут прямо, а значит, мимо.