Жанр
Глубоко в тылу советских войск шум боевых машин и грохот выстрелов напоминают о жизни за линией фронта. Я - один из множества солдат, пытающихся сохранить последний кусок убежища от опасностей войны. Это не просто военное противостояние, это ад в реальности, где каждый выстрел может стать последним. Каждый день длиной с жизнь — а может быть, наоборот....
– Ходишь уже сам?
– Ну да, – чуть стесняясь, сказал я. Ага, до уборной и обратно, на улице Валентина держит. Пробовал тут с дочуркой поиграть, так и поднять не смог. А в той и весу-то, курам на смех."
"– Врать нехорошо. Продолжай помаленьку ходить. Не перегружай себя. Позвоночнику тяжко, мышцы атрофировались, да и нет их, считай. Ты ведь все равно что заново родился. Теперь вот учись ходить. Дальше посмотрим. Через пару недель я тебя выпишу, если сможешь уверенно ходить. Долечиваться будешь уже дома. Как дышишь?
– Одышка замучила.
– Что ж, братец, – кивнул врач, – а как ты хотел? Сложнейшее ранение, обострения, заражение. Ты ведь еще и курил раньше?
– Ага, – кивнул я. Кстати, как тогда очнулся весной, больше и не курил. Если все вместе считать, так почти полгода будет. – Но после ранения не курил, да и не стану вновь начинать. Слава богу, хоть таким образом удалось бросить.
– Это правильно, нечего всякую хрень в рот совать. – Я аж засмеялся. – А вот хорошее настроение и смех продлевают жизнь! Живи, парень, у тебя есть ради кого это делать.
– Спасибо, док. Буду, – так же честно ответил я. Валентина была человеком с большой буквы. Столько вынести на себе, просто очуметь можно. Ребенок малой, муж еще хлеще ребенка, все успевает, еще и работает в госпитале. А то, что меня тут в госпитале все через одного хвалят, уже привык и не чувствую себя неловко. Ведь заслужил, а не получил, разница есть.
Двадцатого заехал Юрьевич. Покалякали немного, только с фронта вернулся.
– Ну, ты как тут, без меня и немецкой госпитальной жрачки?
– Да и наша хороша, – ответил я на его «укол».
– Квартиру вам дали, еще зимой все оформили. Дочку в ясли будешь отдавать?
– А как иначе? Работать-то Валентине надо, я пока не работник. Но скоро уже, я чувствую.
– Думал уже что-нибудь? – смотрит открыто, не лукавит. Вряд ли что-то плохое удумал.
– А чего тут думать? – развел я руками. – Если форму наберу, возьмете в школу?
– Так уж школа-то скоро, глядишь, не нужна станет. Десантники вполне справляются с диверсиями.
