Автор
В холодном ноябрьском окне Мокрое дело водяного — история о выборе между долгом и преступлением. Встреча на улице пробуждает подозрения в доверчивых соседях, открывая мир взгляда сомневающейся праведницы, которая задумывается над жалостью и ответственностью за свои решения....
Через считаные секунды из-за поворота вышла Смирнова с сумкой.
– Предполагаю, что она добиралась сюда на автобусе, – пояснил Никита, – у него конечная на центральной площади села. До дома господина Мухина оттуда примерно километр пешком.
– Георгий Петрович Норин, сантехник, часы его пребывания назовите, – попросил Дегтярев.
Никита Олегович снова открыл ноутбук.
– Явился по экстренному вызову. Вошел в дом в семнадцать часов, покинул его в девятнадцать. Ликвидировал две аварии. В ванной Елены, сестры хозяйки, и в санузле левого крыла дома приемов.
– Гости во сколько собрались? – осведомился Дегтярев.
– Званы к девятнадцати, – ответил Никита Олегович, – как водится, начали съезжаться через полчаса, в двадцать за стол сели. Потом весь вечер одни прибывали, другие уезжали. Ну, так всегда. Многие были с охраной, парни подарки заносили в специально отведенную комнату. Для секьюрити хозяева накрыли столы в левой части, артистам – в гримерках. Нанятые официанты, посудомойки, уборщицы ели в правой пристройке. Ну и все, кто хотел, взяли с собой потом еду домой.
– Когда Смирнова появилась? – спросил полковник.
– В шестнадцать десять, – отрапортовал секьюрити.
– Что-то она слишком рано появилась, – заметил Дегтярев, – гости только в двадцать за стол сели.
– Артистам было велено к семнадцати собраться, – пустился в объяснения начальник охраны, – ненадежный народ.
Дегтярев повернулся ко мне.
– Иностранцев помню, а выступления фокусницы нет. Ты видела?
– На сцене постоянно кто-то пел, говорил, я не обращала внимания, – призналась я, – а потом мы ушли в спальню Светланы.
Главный охранник кашлянул.
– Разрешите уточнить. Не все из приглашенных российских артистов выступают.
– Почему? – удивилась я.
