Автор
Света теряла счет часам, словно моль на белой бумаге. Веселье и шум вокруг исчезли, оставив лишь тихий ритм работы операционного стола. Здесь каждый байт времени — это жизнь или смерть. Сюжет затянутый, как сама моль, заигрывающая вокруг кровавого коктейля, где победителем может стать даже случайный удар светом....
Значит, и Васька что-то чувствовал, вот только почему он отрицал любую вероятность отношений? Не конкретно с ней, а вообще. С любой другой женщиной… Почему у нее крепло ощущение, что головоломка под названием «Василий» не сходится? Пазлы просто не складывались, красивой картинки не получалось…
На талии смыкаются мужские руки. Это так сладко… И горько. Он еще рядом, но она уже безумно по нему скучает. О том, какой масштаб примет тоска после его ухода, Светлана старалась вообще не думать…
Скачущий по дивану Селедка наступает лапкой на кнопку регулирования звука на пульте.
- Ты знал, что Виктора арестуют сегодня?
- Да. Это случилось еще полтора часа назад. Журналисты припозднились.
- Теперь мир станет чище.
- Наверное. Я на это очень надеюсь.
Света замолкает. Ей не дает покоя одна мысль… Она зудит и зудит в голове.
- Вася, а почему тебе не предоставили охрану?
- Зачем? – удивляется мужчина, и принимается за тесто.
- Ты очень много знаешь, ты главный свидетель. Разве, при желании, Виктор не сможет до тебя добраться, пусть даже из СИЗО? Думаю, что с его возможностями это довольно легко сделать. Так почему ты до сих пор без охраны?
- Да вот, как-то так вышло.
Света прекрасно понимает, что на том уровне, на котором приходится вращаться Василию, вопросы безопасности решаются быстро. И наверняка. Она уверена, что так обычно и бывает. Тогда почему он до сих пор один? Почему ежесекундно подвергается опасности?!
- Тебе не предложили? – Настаивает на своем.
- Предложили, – Пожал плечами мужчина.
- И что? – Света замирает. Тревога нарастает, дрожит в ней, как натянутая до предела струна. К ней приходит абсолютно ужасное в своей однозначности понимание. Она отшатывается, хватается рукой за горло, потому что не может вдохнуть. – Нет! – хрипит. – Ты не можешь, Васька… Нет!
Он подлетает к ней, обхватывает руками, с которых на пол осыпается мука.
- Ну, что ты? Свет… Все будет хорошо!
Кому?! Кому теперь будет хорошо? Она, наконец, понимает, почему ей было настолько тревожно все это время:
- Скажи мне, что будешь жить! Обещай!
- Буду. Конечно, буду… - Шепчет, целуя ее судорожно зажмуренные веки. Но Моль знает, чувствует, что он врет! Боль душит. Ей хочется закричать: «Борись! Не сдавайся!» Но она не может. Только открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег.
