Сердце книги Молчания пирамид висит над загадкой древних храмов и тайными знаниями, которые скрываются в обертке из перламутра. Его приковывает необыкновенная жемчужина, сверкающая само по себе словно газовый рожок внутри. Атмосфера нереальной магии и таинственности заставляет вас буквально вдыхать воздух вокруг, ожидая раскрытия глубокого секрета.
Обычно впечатлительных отстраняли от работы, переводили на легкий, не связанный с напряжением мозгов труд и, случалось, даже увольняли.
Сейчас Самохину было не до смеха, поскольку он тотчас вспомнил бывшего смершевского сексота Допша, который проваливался в Тартарары — город, состоящий из пирамид…
Встречаться они никак не могли…
— Тебе кто сказал про пирамиды?
— Никто…
— Лучше тебе не трогать жемчуг, — посоветовал Самохин. — Этот опасно для здоровья. Закрой коробку и спи.
— Да я на самом деле видел! — Искренне признался Плюхач. — Сверху покрыты чем-то блестящим…
— Кто покрыт?"
"— Пирамиды… Что-то вроде слюды… Или нет, скорее стеклом или даже хрусталем.
— Ты под землю не проваливался?
— Пока Бог миловал…
— Один твой коллега проваливался в Тартарары. — Самохин пытался иронизировать, но сам чувствовал знакомый озноб, как в тот момент, когда обнаружил пеленку, материализовавшуюся из сновидения. — И знаешь, где потом оказался?
— Где?
— В специальном медучреждении.
— Нет, правда! — помощник сам светился, как хрустальный. — Ты разве не чуешь? То есть не видишь?
— По крайней мере хрустальных пирамид не вижу. Садись за руль, светает. Меня в сон клонит.
Плюхач смущенно помялся, обернулся к коробке.
— А можно, возьму одну жемчужину и подержу в руках? Так, для эксперимента? Да ты не бойся, никуда она не денется!
— Такие эксперименты плохо заканчиваются, — уже серьезно сказал Самохин.
— У меня психика нормальная. Я все комиссии прохожу на раз.
— Ну, гляди… — Сергей Николаевич остановил машину. — Только не потеряй чувства реальности. А то будем ночевать в кювете.
Плюхач достал жемчужину, закрыл коробку и сел за руль.
— Нет, в самом деле забавно!.. Откуда такие картинки?
У Самохина в связи с этим были свои картинки: стоило закрыть глаза, и бывший смершевец опять, как наваждение, возникал перед взором — сидел в песочнице и копал песок, притягивая к себе все мысли и чувства.
Через полчаса стало понятно, что, если думать о нем, то уже никак не уснуть, и тогда Самохин стал слушать гул двигателя, смотреть, как всходит солнце. Взгляд наконец-то зацепился за туманные луговины вдоль дороги, и сразу же вспомнилась
Саша, тот единственный яркий день в их жизни, когда они возвращались из Коломны, однако и это не помогло.
Но в тот же миг почему-то возникло чувство, будто ей сейчас грозит опасность.
