Сердце книги Молчания пирамид висит над загадкой древних храмов и тайными знаниями, которые скрываются в обертке из перламутра. Его приковывает необыкновенная жемчужина, сверкающая само по себе словно газовый рожок внутри. Атмосфера нереальной магии и таинственности заставляет вас буквально вдыхать воздух вокруг, ожидая раскрытия глубокого секрета....
— Пирамида открыта, есть доступ…
— Я вам помогу! — Голос камнереза зазвенел от надежды. — Все покажу! Там еще много… Я оставлял самый дорогой по окраске! И сверлил только тот, что подешевле…
— А какой подешевле?
— Обыкновенный… Цвета пасмурного неба…
— Может, возьмем? — напомнил о себе майор. — Я пошлю оперов…
— Жемчуг принадлежит Ордену, — проговорил Самохин и прикрыл глаза, чтобы досмотреть сон с бегущей Сашей. — Не бери чужого…
— А с камнерезом что? — после паузы спросил Плюхач. — Он ведь заложник здесь…
— Я заложник! — ухватился за слово Власов.
— Как раб?..
— Конечно! Против своей воли!
— Пойдешь долбить стену?
— Пойду! Буду делать, что прикажите. Бетон — это тоже камень, я умею!..
— Дай ему инструмент, — распорядился Самохин. — Пусть работает…
Рабы трудились еще часа четыре, уже при электрическом свете, прежде чем в грани пирамиды образовалась воронкообразная пробоина и Плюхач сообщил, что осталась лишь тонкая и уже растрескавшаяся внутренняя отделка.
— Отведи людей, — шепотом сказал ему Самохин. — И сам исчезни.
Тот схватил его руку, потряс.
— Сергей Николаевич?.. Товарищ полковник?.. Ну, ты же меня понимаешь?
— Уйди.
"В полной темноте Самохин потрогал неровные стенки пробоины, осторожно вошел в нее, низко пригнув голову, и нащупал шевелящуюся под ладонями, дышащую корку. Однако вытолкнуть ее руками не удалось, крепкий цементный клей еще держал плотно пригнанные друг к другу торцы плит. Тогда он развернулся в тесном проеме, навалился плечом и коротким рывком выдавил их внутрь.
Послышался гулкий и протяжный грохот, как если бы за стеной был колодец.
Он вышел из пробоины, встал рядом на хрустящий под ногами щебень, освободив таким образом выход, и замер. Из пирамиды потянуло теплом, может от того, что на улице похолодало, и в это время послышался шорох — вроде бы сорвался камешек или кусок клея. Негромкий звук походил на звук капли, упавшей в воду, и в тот же миг Самохин ощутил, как в горле и во рту стало влажно, солоно, и пропала жажда.
