Сердце книги Молчания пирамид висит над загадкой древних храмов и тайными знаниями, которые скрываются в обертке из перламутра. Его приковывает необыкновенная жемчужина, сверкающая само по себе словно газовый рожок внутри. Атмосфера нереальной магии и таинственности заставляет вас буквально вдыхать воздух вокруг, ожидая раскрытия глубокого секрета....
Несмотря на то, что блуждал ровно двое суток, «Нива» все еще стояла возле заводоуправления, таксист преспокойно и даже как-то весело брился, присев на корточки перед зеркалом заднего обзора. Самохин лишь поздоровался и забрался в кабину, как будто ничего не случилось, а водитель умылся после бритья водой из бутылки, с каким-то блаженством утерся полотенцем и переоделся в свежую майку.
— Ну что, поехали?
Он вставил ключ зажигания в замок, однако двигатель не запустил, а навалившись боком на руль, уставился на Самохина.
— Поехали, что смотришь? Думал, я сквозь землю провалюсь?
Таксист довольно рассмеялся, показывая коротенькие детские зубы.
— Думал! Но не угадал! На, возьми расписку назад.
Самохин изорвал бумажку и затолкал в пепельницу.
— Еще раз убеждаюсь! Никогда не надо спешить! — Все еще веселился таксист. — Правда, все больше на чужих примерах.
— Что произошло?
— Покажи билет на самолет?
— Я уже опоздал. На сутки…
— Нет, ты покажи! Живу и удивляюсь.
Самохин достал билет, таксист выхватил его из рук.
— Все точно! Тот самый рейс. И фамилию Самохин называли… Это надо же! Можно сказать, на моих глазах произошло чудо!
— Да что случилось?
— Сам подумай! Вчера твой самолет взорвали террористы. Через сорок минут после взлета, на высоте семь тысяч метров. А ты жив и здоров!
Таксист как-то облегченно встряхнулся и перевел дух, будто это ему повезло, завел двигатель и вырулил на дорогу.
— В рубашке родился! — Он включил приемник. — Под землю не провалился, в самолете не взорвался — счастливчик… Да вот сам послушай, через каждые полчаса передают. Ты пока еще значишься в списках… Но ты уже воскрес…
Самохин вспомнил себя-младенца и непроизвольно дотронулся до внутреннего кармана куртки, где лежала свернутая в несколько раз, пеленка…
— Ну что сидишь, как этот? — водителя распирало от восторженного нетерпения. — Радоваться надо!.
— Да так. — Самохин отвернулся. — Думаю…
— Тут есть над чем подумать, — согласился он. — Вот смотрю на тебя… Сюда вез одного человека, а теперь другого.
— Почему?"
"— Что-то в тебе изменилось… Вернулся какой-то счастливый. Да оно и понятно… Эх, отчего же мне-то все время не везет? Только встану на ноги — бах по морде.
