Сердце книги Молчания пирамид висит над загадкой древних храмов и тайными знаниями, которые скрываются в обертке из перламутра. Его приковывает необыкновенная жемчужина, сверкающая само по себе словно газовый рожок внутри. Атмосфера нереальной магии и таинственности заставляет вас буквально вдыхать воздух вокруг, ожидая раскрытия глубокого секрета....
— Всех уморю! На всех порчу наведу! Все пойдете в Горицкий бор этим летом! Страшными язвами покроетесь, кровью харкать будете! А жены ваши и дочери изблядуются с чужими мужиками! На кого снег попадет, тому и чары мои! Аминь! Аминь! Аминь!
От нее стали шарахаться, руками закрываться — испугались! А главный ихний спрятался за угол и кричит:
— Взять ее! Обоих на Соловки! Не верьте бабским заклятьям!
Любу тоже связали и рядом посадили. Хотели детей забрать и в приют отправить, но Артемий успел шепнуть сестре Анне и та под шумок их увела и где-то спрятала.
— Так вам и надо! А ну как сбудутся ее слова? Ха-ха-ха!.. Она ведь внучка Багаихи!
Бабку Евдоху знали чуть ли не по всей губернии.
Призвали бы и его к порядку, но все милиционеры едва его пупа достают, сверху даст — мокрое место. Издалека только погрозили:
— Смотри, и до тебя черед дойдет!
Отступились и от детей, и от толпы, быстро в подводы и коней настегивают.
Сначала отвезли Артемия с Любой в уездную каталажку, где таких, как они, сидело человек сто в ожидании приговора. Лишь спустя месяц им объявили — в ссылку на пожизненное житье, но не на Соловки, а на гиблую, болотную реку Васюган.
Артемий Любе шепнул, дескать, как повезут, будь готова — знак подам, сбежим, мол, как детей-то одних оставим? А так уйдем в тайгу к староверам, избу поставим и будем жить. Условились, где встретиться, если в разные стороны бежать придется, но их не на подводах повезли и не этапом погнали — баржу прямо к органам причалили, поскольку на самом берегу стояли, и под винтовками засадили в трюм.
Лед на реке еще не совсем прошел, а баржа деревянная, трещит, когда в шугу попадет, по швам протекает, а воду вычерпывать не дают, пока не достанет определенного уровня. Артемий проникся преданностью и отвагой Любы, всячески старался облегчить ей страдания, бывало, на руках держал, когда подтопляло сильно.
