Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
Водитель пожелал Салтыкову спокойной ночи, спросил:
— Во сколько приехать завтра за вами?
— Я позвоню, Семен, вот возьмите, и спасибо вам, — Салтыков вручил ему обычные чаевые.
Машина развернулась. Свет ее фар на мгновение выхватил из темноты строительные леса, кучи гравия во дворе, стволы старых деревьев. Было очень сыро и промозгло, но дождь перестал — тучи ушли в сторону города, и небо над Лесным прояснилось. Над Царским прудом тускло желтела луна на ущербе.
Скрипнула дверь флигеля.
— Роман, это ты? Ты приехал?
Салтыков стремительно обернулся, быстро взбежал по ступенькам на крыльцо.
— Алеша, дорогой, — Салтыков схватил его руку, сжал. — Как ты тут? Как вы тут все?
— Милиция была. С Долорес стало плохо, Валька хотел даже вызвать «Скорую», но все обошлось таблетками… Она у себя, лежит, Валька у нее, а я… Я звонил тебе весь вечер, твой телефон не отвечал! Я тут совсем один, все точно с ума сошли…"
"— Ничего, все позади, я приехал, теперь я здесь, с вами.
— Кто это сделал, зачем? — удивленно спросил он.
— Я, — Леша Изумрудов отвернулся.
— Бедный, бедный мой, — Салтыков, не отпуская его, увлекал за собой, поднимаясь по лестнице. — Это все расстроенное воображение, это все пустые страхи…
Они поднялись в спальню Салтыкова.
— Я только приму душ с дороги, а ты постарайся успокоиться и согреться, — Салтыков снял пиджак, нагнулся и взял с кровати аккуратно сложенный синий купальный халат.
Кровать была полутораспальной, светлого дерева. Постельное белье из натурального шелка, бледно-розового цвета. Сама спальня выглядела довольно аскетично, только белье было шикарным и очень дорогим. Мало кто знал, что Роман Валерьянович Салтыков был просто помешан на постельном белье. Постельные аксессуары отеля «Амбассадор» абсолютно не удовлетворяли его требованиям и привычкам.
— Раздевайся, я скоро, — мягко сказал он Леше.
