В старинной усадьбе Лесное начинают сбываться предания о проклятии: гибнут люди, соответствующие древнему пророчеству. Детектив должен разгадать тайну сфинкса, прежде чем очередная жертва падет. Страх и рациональность сталкиваются в мистическом триллере.
Дуло уставилось прямо в грудь Салтыкова. Грохнул опрокинутый стул — это маленький Мещерский вскочил на ноги, точно подброшенный пружиной. Кто знает, что ему почудилось в словах своего дальнего родственника…"
"Лыков плавно нажал на курок и… из черной дырочки дула вырвался язычок синего пламени. Грозный с виду «Макаров» оказался газовой зажигалкой. Обманкой. Салтыков поднес к губам чашку чая. Катя заметила, что рука его дрожит.
— Боже мой… Как вы нас напугали, разве можно так шутить? — выдавила Долорес Дмитриевна.
Красный от смущения Мещерский нагнулся поднимать стул с пола.
— Ты что, все еще пьян? — резко спросила брата Анна. — Не соображаешь, что делаешь?
— Катя ясно прочла это по их лицам — неизвестно что произошло бы здесь, в этой комнате, за этим домашним чаем дальше. Обернулось бы все это грандиозным скандалом или же при всеобщей неловкости было бы спущено на тормозах, Узнать этого она так и не успела, потому что в дело внезапно вмешался внешний фактор.
Перед флигелем, взвизгнув натруженными тормозами, лихо затормозил милицейских «газик».
— Ой, а к нам снова менты! — звонко, тревожно объявил всей честной компании Валя Журавлев.
Помня обещание Колосова «проутюжить» Лесное, Катя приготовилась к худшему. Так бывает в самолете, когда объявляют: «Мы в зоне турбулентности. Пристегните ремни, пригнитесь».
Но в первые мгновения ничего такого не произошло. Салтыков поднялся из-за стола и как хозяин дома лично встретил Колосова и сопровождавших его (явно для солидности) двух оперативников холле. В холл любопытной гурьбой вслед за ним высыпали и все домочадцы.
— Милости просим, пожалуйста, — Кати видела, что Салтйков, еще не совсем оправившийся от выходки Лыкова, за любезностью пытается скрыть тревогу. — Чем могу служить? Что случилось?
Катя мысленно сравнила его и Никиту: Как говорится — вода и камень, стихи и проза, лед и пламень — полнейшая противоположность во всем. Однако оба держали себя так, словно должны друг другу показать: а ты тут брат, не очень, тут я распоряжаюсь. Колосов обвел мрачным взглядом сгрудившуюся в холле команду Лесного. На мгновение задержал этот свой роковой взор на Кате. Она быстро отвернулась — не рассмеяться бы.
— Вы скажите, не томите нас, молодой человек. Что-то опять произошло, да? — испуганно спросила Долорес Дмитриевна.
Колосов вперил взгляд в стоявшего рядом с ее сыном Валей Алексея Изумрудова. Улыбнулся (Катя поклясться была готова — улыбка была хищной, как у людоеда).
— И вы тут, — произнес он. — Очень хорошо.
