Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
Так ведь все порядочные люди делают? А Волков Салтыкову дневник решил загнать. Знал отлично, что он у нас тут по крохам собирает все, что относится к истории его рода.
— Но все-таки как тетрадь оказалась у вашей Марины? — спросил Никита.
— Это я виноват. Снова я. Волков про этот дневник сперва мне сказал — намекни, мол, Роману Валерьянычу — у меня кое-что есть, что для него может представить сугубый интерес. Не купит ли? Он тогда о пятистах долларах и не заикался даже. А я, дурак, Маринке сказал. Ну, она сразу и загорелась.
— Но почему она согласилась заплатить за дневник такую большую сумму? Она это как-то вам объяснила?
— Марина деньга никогда не считала. Особенно мои. Вот и все объяснение, — Малявин потупился. — Я сам ее приучил: хочешь — получишь. Я не жмот. И потом, я ее очень любил, люблю… Раньше возможностей у меня было больше, покупал ей все, что она хотела, тратил, может быть, слишком даже много на нее.
— И все-таки почему, по-вашему, она согласилась заплатить за этот дневник так дорого? — не отставал Никита.
— Она очень хотела купить его, чтобы потом подарить Салтыкову. Там много сведений, связанных с его семьей, с Лесным.
— Но разве все это стоит таких денег? Или, может, она рассчитывала на то, что Салтыков возместит все расходы?
— Я не знаю.
— А как ваша подруга относилась к Салтыкову?
Малявин снова резко вскинул голову:"
"— Вы это… вы что имеете в виду?
— Ну, хотя бы то, что она почти регулярно бывала в Лесном, как я выяснил. Без вас, одна.
— Но ей же было скучно дома сидеть! Она терпеть этого не могла — скуку, одиночество. Она человек общительный и раньше любила потусоваться, где только можно.
