Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
Я говорил это и буду повторять, покуда я жив, — она настоящее сокровище, только вот я, к сожалению, этого сокровища недостоин, м-да… Я был растроган до глубины души, но знаешь, я никак не ожидал, что она.
— Что случилось? — не на шутку встревожился Мещерский.
—Я думал, что разговором все и закончится, уладится, — Салтыков вздохнул. — Но Аня захотела увидеться со мной. Она намерена приехать в Лесное. А тут Алексис… Умоляю тебя, Сережа, приезжай, выручи меня в последний раз. С тобой мне будет гораздо спокойнее.
И в Воздвиженском отделении милиции, где в присутствии Колосова, Кулешова и Кати обсуждались последние нюансы предстоящей оперативной комбинации, и по дороге в Лесное, куда он уже ехал один, на своей машине, но под прикрытием, Сергей Мещерский размышлял об этом своем разговоре с Салтыковым.
Они были заняты поисками убийцы, только об этом одном и думали, только об этом и говорили, искали, терялись в догадках, а Салтыков, выходит, в это же самое время беспокоился и переживал совсем по другому поводу.
В Лесном идя по аллее к Царскому пруду, Сергей Мещерский старался не выдать своего смятения. Он помнил: он под прикрытием, за ним наблюдают. Где же тут в парке Никита Колосов и его команда разместила эти самые камеры скрытого слежения? В дуплах старых лип? Или в вороньих гнездах? А в глупый, наверное, у него сейчас вид со стороны…
Колосов и Катя в это самое время сидели внутри спецфургона оперативно-поискового отдела, замерев в напряженном ожидании перед мониторами камер.
— Металлоискатель не подведет? — уже в пятый раз спрашивала Катя.
