Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
В то самое время, когда Мещерский лицом к лицу столкнулся в доме с убийцей, Никите Колосову пришлось выручать не его, а заниматься у ямы срочным спасением утопающего кладоискателя!
* * *Катя в машине была одна. Вертелась как на иголках. Ночь. Не видно ни зги. Вроде какой-то шум со стороны пруда?! Бежать туда, на помощь Никите? Но он строго наказал оставаться в машине — тут рация, связь.
— Вега-1, я — Вега-3, — услышала Катя позывные «охранников», прикрывающих дом и Мещерского. — На первом этаже есть движение. Мы направляемся туда.
— Колосов взял на себя Волкова, — сообщила Катя. — А я… я иду к вам!
Она тут же забыла все приказы — движение в доме! Что там происходит? Выскочила из машины и помчалась к флигелю. «Охранники» были уже там. Бесшумно и профессионально в течение двух минут справились с запертым дверным замком. Проскользнули в холл. Запыхавшаяся Катя отстала. Внезапно она увидела, как на втором этаже в одном из боковых окон вспыхнул свет и мгновенно погас. Послышались сдавленные крики, грохот…
— Он там! В комнате Изумрудова! — крикнула Катя и следом за «охранниками» устремилась через холл к лестнице.
* * *Мещерский, еще не понимая толком, кто перед ним, бросился к кровати, ударил душителя по голове кулаком и рывком сбросил его на пол. Сдернул подушку — полузадохшийся Леша Изумрудов, давясь рвотой, судорожно хватал воздух ртом. Мещерский приподнял его, поворачивая на бок, чтобы не дать захлебнуться, и внезапно ощутил сильнейший удар в спину. Тот, кого он сбросил с постели, с яростным воплем запустил в него керамической лампой с ночного столика.
— Ты что, взбесился?! Опомнись, что ты делаешь? — крикнул Мещерский.
Но Журавлев, истошно визжа, вскочил, швырнул в него стулом.
Мещерский слышал топот шагов на лестнице. Крики: «Стоять! К стене! Руки!» Звуки борьбы — явно неравной.
Он распахнул дверь. В доме горели все лампы. Внизу творилось невесть что — все обитатели флигеля, разбуженные шумом ночной схватки, выскакивали в холл — испуганные, полуодетые, сонные, потрясенные происходящим.
А на лестнице в руках крепких «охранников» бился, вырывался, визжал как припадочный Валя Журавлев.
