Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
А на противоположном склоне холма виднелась деревня.
— Вон там, видите, только спуститься и подняться, — показал Захаров. — Там я живу, второй дом с края.
— А там кто живет — вой в той даче? — Колосов указал на ближайший к проселку одинокий двухэтажный дом с круглым, похожим на иллюминатор, окном наверху. Дом прятался за глухим дощатым забором. Вокруг Дома росли сосны. У дачных ворот стояла машина. Катя напрягла зрение — вроде джип. Но отсюда видно плохо.
— Это дача доктора Волкова, — сказал Захаров. — Он здесь живет почти постоянно.
— Что вы хотите этим сказать? — хмуро спросил Колосов.
— Жулика не очень-то спугнешь. Он первым делом за ваш кошелек схватится, с ним и убежит. Нет, тут, видно, что-то другое. Даже сердце защемило, — Захаров приложил ладонь к груди. — Эх, годы наши стариковские и дожить по-христиански не дают.
— Кому же все-таки помешал отец Дмитрий? Может, раньше от кого-то были угрозы в его адрес, предупреждения?
— Снова спрашиваете, были ли у него враги? Нет, врагов не было, и угроз он ни от кого не получал.
— Слышала? — мрачно спросил Колосов, когда они отпустили Захарова восвояси. Он горячо обещал «любую помощь и содействие со своей стороны».
— Священника ударили железной трубой? — переспросила Катя. — Эксперт не утверждал этого категорически.
— А я утверждаю. Мне ли таких повреждений не знать? — Колосов стал совсем мрачным. — Едем на месть, осмотрим там все еще раз при свете. Есть там какие-нибудь железки? Спорить готов — нет.
