Автор
В этот утренний класс Лия не торопится входить. Кажется, даже вздохнуть тяжело. Один за другим мы прощаемся с друзьями, и все больше остро вспоминаются те невыносимые годы молчания. Только рядом стоит Кейси, стараясь не выдавать своего беспокойства, когда дверь открыта.
Знаю, ты не любишь, когда я звоню, ведь ты не можешь ответить, но мне кажется, что так мы ближе, чем через сообщения. Лия, знаешь… — все, милая и трогательная часть, наполненная материнской заботой, закончена, — если отец снова будет уговаривать тебя переехать к нему…
Бросаю трубку и бьюсь головой о мягкую подушку. Не больно, зато успокаивает. Набираю быстро сообщение матери: «Мия, зови меня Мия, мама. Не волнуйся, ни с одним из вас я жить не буду. И да, у меня все в порядке, спасибо, что спросила конечно, но впредь не звони мне так рано.
Отношения с родителями у меня, мягко говоря, напряженные, а ведь когда‑то мы были вполне счастливой семьей. Но это было до того, как отец решил трахнуть какую‑то девку в нашем доме и до того как…
Миллионы толстых иголок пронизывают тело: не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Все, что остается — безмолвно ждать, пока сознание отключится от шока, потому что кричать тоже невозможно. Какое‑то свечение маячит перед глазами. Знаю, что это выход, но не могу дотянуться до него… Боль… Холод… Страх… Паника…
Возвращаюсь из воспоминаний и шумно выдыхаю, снова закрывая глаза.
Черт!
Подскакиваю с кровати, становясь сразу на обе ноги, и хватаю пачку сигарет с прикроватной тумбочки.
Доброе, черт возьми, утро, Мия. Выспалась, да?
Включаю чайник на кухне и распахиваю форточку, чиркая зажигалкой. Дым поднимается вверх, и сквозняк уносит его в серое небо. Легкое головокружение от первой затяжки заставляет меня опереться рукой о подоконник.
Смотрю на соседние многоэтажки и здания центра, виднеющиеся вдали.
Марианна Коллинз, вот имя моей спасительницы и добродетельницы. Не знаю до сих пор, почему она помогла мне, но я ей очень благодарна.
