Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Он увлекает меня по ступенькам на крыльцо, под козырек, и снова обнимает, на этот раз нагло укладывая руки на ягодицы, подтягивая к себе. И мы снова тянемся друг к другу, совсем бесконтрольно. Мне нужна точка опоры, я что-то бессвязно бормочу, пока его губы у меня на щеке, шее. Завожу руки ему под подмышки, сжимаю в кулаках мокрый свитер.
Не уходи, не оставляй меня одну…
— Когда ты приезжаешь? — Он так резко распрямляется и пытливо смотрит мне в глаза, что приходится взять тайм-аут, чтобы собраться с мыслями.
— В пятницу, кажется.
— Позвоню в четверг, скажешь, когда забрать тебя из аэропорта.
— Мой номер…
— Я же знаю, кто ты, — усмехается Артем. — Остальное найду.
— Кто такой убежденный холостяк? — Я рада, что цветы снова между нами. Из моей головы постепенно выветривается желание отказаться от своих принципов и все же предложить ему зайти.
— Тот, кто не связывается с Маленькими Деловыми Женщинами.
— Только забирает их из аэропорта?
— Типа того.
Я не могу зайти в дом, пока не провожу его до машины взглядом, на этот раз отмечаю и широкую спину, и крепкие руки, когда Артем до локтей подтягивает рукава свитера. На смуглой коже темные вензеля татуировок: какие-то строчки на непонятном языке, шаманские символы.
— Финансовый директор с «рукавами»? — кричу вслед как раз, когда он собирается сесть в машину.
— Вот такой я финансовый директор.
— Ты повторяешься, — улыбаюсь я.
— А ты уже скучаешь без меня.
Подмигивает и прыгает в салон.
Когда спустя пять минут я понимаю, что так и стою на крыльце, в моей голове, наконец, зреет трезвая мысль, за которую я цепляюсь из последних сил.
Я не хочу, чтобы он позвонил.
Потому что не смогу не ответить.
Глава пятая: Холостяк
Домой я попадаю только сильно за полночь.
До этого тупо катаюсь по городу под громкий рэп и шум дождя.
На душе хреново. Должно быть хорошо, потому что я целовался с симпатичной женщиной, чувствовал, как она поплыла в моих руках и запросто, даже не прилагая усилий, мог бы уложить ее в постель. Когда женщина хочет — она становится другой. С нее слетает мишура, лоск и все защитные скорлупки, остается только потребность отдаться.
Я до сих помню ее лицо после поцелуя: закрытые глаза, припухшие губы.
