Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Может, она уже морально и не моя жена, но быть бездушной скотиной тоже не могу."
"Обсуждение нюансов развода занимает несколько часов: я обещаю прислать по почте копию брачного договора, но самые основополагающие его пункты прекрасно помню наизусть. Мы согласовываем возможные тонкости, но в целом, при наличии договора, у Элли нет никаких шансов усложнить мне жизнь. В нашем брачном тандеме именно я был «вкладчиком», поэтому договор был составлен с оглядкой на практически полное отсутствие ко мне материальных претензий.
Убедившись, что уже сейчас новость о разводе ничем мне не грозит, еду домой.
Я не тяну с решением: едва переступив порог, удерживаю на расстоянии вытянутых рук выбежавшую мне навстречу Элли. Она при полном макияже, в красивом пеньюаре, под которым угадываются чулки и совершенно не угадывается белье. Свежая, сочная, как всегда до блеска красивая и покладистая. Она даже не обижается на мои недвусмысленные попытки отделаться от ее поцелуев, только дует губы и спрашивает, почему я запретил приехать за мной в аэропорт.
Не знаю, было ли это принципиально для Жени, но я просто не мог представить сцены абсурднее: женщина, которой я пообещал стать ее мужчиной, на одном квадратном метре с моей пока еще законной женой.
— Все хорошо? — спрашивает Элли, когда я снова отстраняюсь от попытки меня приласкать. — Устал с дороги? Я приготовила ужин.
«Приготовила» — значит заказала в ресторане что-то по моему вкусу. Раньше я не жаловался, меня все устраивало. Сейчас кажется, что все эти месяцы я просто старался соответствовать образу степенного тридцатипятилетнего мужика, у которого и работа — фонтан, и дом — полная чаша, и жена — красавица всем на зависть.
— Элли, нам нужно поговорить, — предлагаю я и под локоть увожу ее в гостиную. Жду, пока она удобно устроится на диване и спокойно, без намека на нерешительность, озвучиваю свое решение: — Я развожусь с тобой.
Она продолжает улыбаться. Несколько долгих секунд идеальная улыбка не сходит с ее идеального кукольного лица.
— Что ты сказал? — переспрашивает она, и правый уголок ее рта начинает медленно опадать. Со стороны выглядит ужасно: словно с лица стекает восковая маска. Надеюсь, на этом закончатся все ее метаморфозы. — Я не очень понимаю, что… ты сказал.
