Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Он знает о ребенке? Ты сказала?
Хельг тарабанит ложкой в складном детском стульчике, требую вторую половину печенья. Я забираю сына на руки, даю ему печенье — и Хельг довольно вгрызается в него уже довольно крепкими восьмью зубами.
— Я пыталась сказать ему, но Артем сменил номер.
Конечно, можно было бы найти способ связаться с его матерью, но в тот момент я решила, что так будет лучше. Когда человек меняет номер, значит, он пытается начать новую жизнь. И раз в ней не нашлось места для меня, но нашлось место для другой бывшей женщины…
Я обрываю направление своих мыслей и невольно улыбаюсь, вспоминая утреннюю сцену.
— И что ты собираешься делать?
— А нужно что-то делать? — Я пожимаю плечами. — Мы живем в одном городе, рано или поздно должны были встретиться. У этого человека друга жизнь, другие планы на свое будущее. Не думаю, что известие о сыне заставит его прыгать от счастья."
"Как-то, еще когда я только заикнулась о том, что у меня осталось не так много времени, чтобы стать матерью, Артем признался, что не хочет быть отцом, потому что у него нет тяги подтирать ребенку сопли и с возрастом это вряд ли изменится.
Но с тех пор прошло два года.
Я больше не «та самая подходящая женщина».
— Ты же понимаешь, что он узнает, если захочет, — продолжает хмуриться Лука.
— Тогда это будет его личное желание, а не моя навязчивость.
Я немного злюсь, потому что знаю позицию Луки на этот счет: он уверен, что мужчина имеет право знать о ребенке и имеет право принимать участие в его жизни, если захочет. И не нужно обладать даром предвидения, чтобы понять, о чем он сейчас думает.
— Мы можем не говорить об этом? — прошу я, потому что мой только-только успокоившийся после землетрясения внутренний мир снова покрывается трещинами.
«Тем более, когда там вездесущая Света, с которой Артем не может распрощаться даже забавно вспомнить сколько лет», — добавляю про себя.
— Но, если он сам узнает о ребенке и захочет… — Сглатываю, потому что даже не могу представить эту ситуацию, такой нелепой она кажется. — Я не буду прятать сына в мешок.
