Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Игорь находит мои ладони: как-то сразу, не глядя, просто берет их в свои руки и скрещивает наши пальцы. У него теплые руки, аккуратное, но крепкое прикосновение. Нам не нужно больше сейчас, потому что это интимнее, чем поцелуй, чем секс, чем десять лет под одной крышей.
Это наше и только для нас. То, что останется тут, на набережной. Воспоминание, с которым мы будем встречаться даже через миллион лет, даже если больше никогда не увидим друг друга.
Поэтому я сбегаю от него. Просто вижу одинокое такси на почти пустой дороге и, отстранившись, молча ухожу.
И уже в машине пишу Артему: «Я твоя на все выходные».
Потому что устала быть одна.
Глава двенадцатая: Холостяк
Света, ожидаемо, закатывает скандал.
На этот раз она орет так, что даже у моего безграничного терпения очень противно скрипят тормоза, пока я из последних сил пытаюсь не реагировать на шквал обвинений.
И в принципе, отчасти, она права. Вот только сколько бы я не пытался найти причину «сохранить нас», ее просто нет. Эта женщина меня откровенно достала, утомила бесконечными фейерверками эмоций, которые, как она считает, нужны всем мужчинам, чтобы, сука, были эмоции, накал и прочая хуета, которую Светка вычитывает в идиотских женских пособиях.
Занавес."
"Утром я все же даю ей проораться, теша себя тем, что это — ее лебединая песня. Пусть оторвется, чего уж. Пусть наговорит такого, чтобы завтра — или даже вечером — когда начнет звонить, писать и извиняться, у меня был длинный список ее претензий. Если бы наша история была в средних веках, я бы сказал, что она наговаривает на самый яркий костер.
В конечном итоге она так заходится, что приходится хорошенько ее встряхнуть. Светка замирает, вращает глазами, словно потерявший ориентир компас, безуспешно пытаясь на мне сфокусироваться.
— Все, хватит. — Я перетягиваю ее внимание. Нарываюсь, конечно, но только так могу быть уверен, что она точно меня услышала. — Уже давно нет никаких «нас», Свет. Хватит.
