— Я знаю, Сэр. Мне очень жаль.
Прежде чем он успел ответить, в комнату вернулся Хаммер с перекинутым через руку мягким ватным одеялом и парой черных шерстяных носков в руке. Прежде, чем опуститься перед ней на колени, он наклонился и набросил одеяло ей на плечи. Лиам присоединился к нему, и вместе они надели на ее ледяные ноги теплые носки.
— Тебе нужно что-то еще? — спросил Хаммер, в то время, как его теплая ладонь задержалась на ее лодыжке в течение нескольких долгих секунд.
— Нет, благодарю Вас, Сэр.
Лиам провел своей широкой ладонью вдоль ее бедра. От его прикосновения она согрелась, но вскоре начала возбуждаться. Он повернулся к Хаммеру.
— Она обо всем догадалась, приятель.
— Хорошо.
Хаммер выглядел невероятно довольным.
— Я знал, что это не займет много времени. Сейчас, тебе теплее?
— Да. Спасибо.
— Рад слышать. Давайте начнем.
Так они еще не начали? От откровенного предвкушения, читаемого на их лицах, она предположила, что именно так оно и было. У нее скрутило живот.
— Я готова, Господа.
— Встань, любимая, — приказал Лиам.
Поднявшись, Рейн закусила губу, наблюдая за тем, как они идут к высокому деревянному кресту.
— Разденься и подойди к нам, прелесть, — приказал Хаммер.
— Если хочешь, носки можешь оставить.
В голове кружилась масса вопросов."
"Целью сегодняшнего урока они поставили общение, что ж, ей придется говорить. И это, вероятно, означало, что прежде чем они вознаградят ее своими прикосновениями, она должна будет открыть перед ними какие-то, причиняющие ей боль, истины.
Отбросив беспокойство в сторону, Рейн скинула одеяло и потянула за, скрепляющую сорочку, ленточку под грудью. Прозрачная материя тут же разошлась на половинки. Поведя плечами, она сбросила ткань на пол, которая в процессе своего падения, приласкала своим прикосновением ее кожу. От прохладного воздуха ее соски затвердели. По ее спине прошла дрожь ожидания.
Ее трусики уже намокли, поэтому она быстро стянула их с себя и отбросила в сторону. К тому же, она уже достаточно согрелась, чтобы избавиться и от носков, которые вскоре тоже были сняты.
Она предстала перед ними совершенно обнаженной. В ту же секунду на нее набросились жадные и голодные взгляды Лиама и Хаммера. Пока она пересекала комнату, ее наполнило чувство собственной наготы перед ними, заставляющее с осторожностью совершать следующий вдох, шаг и даже биение сердца. Не сказав ни слова, Лиам схватил ее за плечи и прижал спиной к прохладному гладкому кресту.
По сравнению с ней, это сооружение было огромным. Под ее лопатками пересекались деревянные перекладины.
Когда Хаммер наклонился к ящику на полу и вытащил из нее четыре пары наручников, обтянутых овечьей шерстью, она задрожала.