Глядя ему в глаза, Рейн могла сказать, что что-то отягощало его мысли. Припоминая все свои предыдущие попытки увильнуть от его вопросов, сейчас она обязана быть с ним кристально честна."
"— Когда я привез тебя сюда в первый раз, мы разговаривали о твоем отце. Вернее, я спрашивал, а ты давала мне сокращенную версию событий, которые, в основном, почти ни о чем мне не сказали. Если бы ты рассказала мне всю правду, я бы лучше понял тебя, и, возможно, моя помощь оказалась бы куда полезнее. Но своим молчанием ты связала мне руки.
— Я не знала, как преодолеть свою скованность и опустить свои стены, Сэр. Сейчас, я пытаюсь учиться этому. Сказать, что я сожалею, будет не достаточным, но это все, что я могу сейчас сказать.
— Я не понимаю, Рейн. Почему ты скрывала правду? Ты ведь знаешь, что я всегда внимательно слушал тебя и не наказывал за честность.
Его брови сошлись от испытываемого им замешательства.
— Если бы я знал правду, мы, возможно, не были бы сейчас здесь, и не занимались бы этой гребаной пыткой. Скажи мне, почему ты держала это в себе.
От его слов ее затопила вина. Казалось, ее поток не закончится никогда, ведь сегодня они тем и занимались, что вытягивали из нее признания в собственной неправоте. Что ж, пора, наконец-то, научиться брать на себя ответственность. Но она не могла позволить своему стыду, все это время держащему ее под своим гнетом, вырваться на свободу и поработить ее навсегда. Она могла выдумать множество извинений для Лиама, вроде того, что тогда они не были так хорошо знакомы или она не верила в серьезность его намерений. Но все эти слова окажутся неубедительными и бесполезными, для нее они будут просто очередным обходным путем.
Вместо этого, Рейн сделала неровный вздох и вернулась глазами к его взгляду, от нее исходили волны сожаления.
— Я боялась показать тебе свою уязвимость. Мой отец забрал у меня внутреннюю силу. Он всегда тщательно следил за тем, чтобы я никогда не получала того, что хотела. А после этого, он вбивал мне в голову, почему я недостойна этих вещей. Он манипулировал мной и этим меня сломил.
От душивших ее слез, она уже почти шептала, — У меня не хватило сил, чтобы его остановить.
Боже, как же ей было страшно услышать в ответ, что они согласны с ее последним утверждением.
— Подождите. Минутку. Я не могу…
Она отвернулась.
— Теперь ты знаешь мой самый губительный секрет и….
— Останься с нами, прелесть. Ты волнуешься, что ты все еще не достаточно сильна? — спросил Хаммер, почти прижимаясь своим лицом к ее.
— Или думаешь, что признание своих слабостей умаляет силу твоего духа?
Рейн подавила всхлип. Она уже почти ненавидела свои молчаливые слезы. Свою слабость. Но раз они тратят на нее так много своей энергии, она была просто обязана открыть им эту уродливую правду.