Автор
В уютной комнате шифровальной беседки дрожат вспышками мониторов и мерцали лампы, создавая необычайную атмосферу напряжения и предвкушения. Макен "Хаммер" Хаммерман, находящийся на пороге важного разговора с Рейн Кендалл, чувствует себя словно в сказке — одновременно прерывистым дыханием и решительным шагом к заветной цели....
Какое то время череда взаимных подколов не прекращалась, но скоро все успокоились и вернули беседу в деловое русло. Они обсудили дальнейшую стратегию и коллективно разработали план действий. Постепенно, один за другим все разошлись по спальням, в то время как Лиам остался сидеть перед тлеющими углями.
Он думал над тем, что уже было у него с Рейн, и молился о том, что между ними еще может быть в будущем… только лучше, чем раньше. Он четко видел свое будущее именно с этой девушкой, эти образы уже буквально въелись в его костный мозг.
Поставив стакан на стоящий сбоку от него столик, он задумался о Хаммере. Ему не хотелось концентрироваться на том, как глубоко они оба были влюблены в Рейн. Но этот факт было невозможно отрицать. Перед ним встал образ суровой реальности: Рейн наверняка никогда не будет принадлежать исключительно ему.
Он ненавидел те эмоции, что вызывала в нем ревность, но он поклялся себе быть честным и открытым, ведь именно этого они с Хаммером и требовали от Рейн.
Прошло всего лишь несколько недель с того времени, когда его жизнь была беззаботной и предсказуемой.
С ними обоими она приобретала что-то новое… становилась кем-то новым. Он еще не мог сказать точно кем, он видел только очертания, неясные образы. Но когда все это выйдет на поверхность, когда раскроется ее душа, это станет для него самым бесценным подарком.
Поднявшись по лестнице, он подошел к ее комнате. Мягко нажав на дверную ручку, он заглянул внутрь.
Она лежала в той же позе, в которой они ее и оставили, полностью спрятавшись за покрывалами, наружу выглядывали только ее носик и пряди волос.
Его почти пересилила потребность подойти к ней ближе. Удивительно. Но он не должен поддаваться. Рейн оказывала на него двойственное влияние с самой их первой встречи. Он всегда разрывался между желанием отшлепать ее по заднице до черных синяков и затрахать до полусмерти, прижать ее к своей груди и слушать их совместное сердцебиение — и, между прочим, ее устраивали оба эти варианта.
Он всегда хотел защитить ее, охранить от всего, что так ее пугало. И теперь он знал, чего конкретно она боялась, его терзало чувство несправедливости от того, что ей пришлось вынести. Он не мог помочь ей, пока она была ребенком, но он мог любить женщину, которой она стала сейчас. Лиам надеялся, что этого будет достаточно.
