Автор
В уютной комнате шифровальной беседки дрожат вспышками мониторов и мерцали лампы, создавая необычайную атмосферу напряжения и предвкушения. Макен "Хаммер" Хаммерман, находящийся на пороге важного разговора с Рейн Кендалл, чувствует себя словно в сказке — одновременно прерывистым дыханием и решительным шагом к заветной цели....
— Это не твоего чертова ума дела.
— Повернись.
Он ждал… и, наконец, со вздохом, она повиновалась его словам.
— Нам нужно поговорить.
— О делах клуба?
— Возможно, Лиам и позволял тебе увиливать от ответа. Но я не стану это терпеть. Сядь. Сейчас же.
Пытаясь оттолкнуть его от себя, она положила руки ему на грудь.
— Чего, черт возьми, ты хочешь от меня? Услышать, что я все испортила? Да. Ты прав. Я облажалась, воистину с королевским величием! Счастлив?!
— Лиам спит, обнимаясь с бутылкой, в свободной спальне в конце коридора.
Он сделал паузу, его голос смягчился.
— В одиночестве.
Боже, если бы он сказал что-нибудь другое, она бы выдержала!
Вызвал бы ее на спор? Да все что угодно! Именно сейчас она бы с радостью выбрала любой из этих вариантов. Но вместо этого, он буквально обезоружил ее своим состраданием и сочувствием. Будь он проклят!
Несмотря на их взрывные и неустойчивые отношения, когда он мог в одну минуту окунуть ее с головой в ванну со льдом, а в другую — зажечь, как спичку, он был и оставался единственным человеком на земле, которому она доверяла больше всего.
Поэтому Рейн изо всех сил крепилась, противостоя желанию броситься ему на шею, утонуть в таких родных объятиях и выплакать все свои беды. Она не могла. Потому как знала, что он без колебаний, взвалит на себя ее ношу, а это было бы нечестно по отношению к нему и к Лиаму. Именно поэтому, она и должна была держать все в себе.
Она чувствовала себя такой чертовски одинокой."
"— Спасибо, но, пожалуйста, не усложняй ситуацию. Если ты пришел, чтобы сказать мне о том, что сегодня шестой день задержки, то, поверь, я знаю.
С мрачным выражением на лице, он выдвинул стул и протянул к ней руку.
— Я не хочу говорить о твоей задержке. Пятница наступит очень скоро.
Налив себе чашку кофе, он взял с тарелки маффин и надкусив его, застонал.
— Ты избалуешь меня этим. Я не пробовал ничего вкуснее.
Рейн замешкалась. В таком положении она никуда от него не денется. Хитрый ублюдок!
Вздохнув, она аккуратно примостилась на жестком деревянном стуле, все еще чувствуя дискомфорт от недавней порки Лиама.
— Немного больно, прелесть? — произнес он, растягивая слова.
— Да, я слышал.
Боже, какой стыд.
— Ты не должен был подслушивать.
— Я говорил тебе, что мне нравится слушать, как ты стонешь, даже если и не для меня.
