Роман "Молодость на продажу" знакомит с читателями миром, полным тайн и загадок. Скорее всего я еще думаю о своей собственной кончине, но вот уже появляется гром среди ясного неба — два неизвестных существа в необозримых вдали кустах. Какой же будет мой судьбы? Рассказывайте!...
Осознав себя неподвижной, и уже в качестве пленницы, дива нисколько не растерялась, и довольно мило попыталась улыбаться своими пухлыми губками. Первая фаза, самая простая, знакомство.
- Борис! – ткнул я себя пару раз в грудь, повторяя собственное имя. Потом указал на её бюст, добиваясь аналогичного представления. Вроде получилось, если не врала:
- Займа! – тогда я указал на другую диву, она и её назвала: - Кали.
Надо же, созвучно с богиней смерти, разрушения и ужаса! Или это случайное совпадение имён?
Но всё-таки прозвучали имена.
- Значит так, Займа! Надо нам срочно договориться. Признавайся, ты меня понимаешь? – судя по мимике, не понимала. Да и цвета ауры это подтверждали: много апельсинового – искренне любопытство. Два потока фиолетового – изрядное удивление. – Ну а на других языках?
И я продемонстрировал весь спектр своих лингвистических знаний.
Дальнейшее действо заставило меня покраснеть, замолчать надолго, скромно мотать отрицательно головой и стесняться своих мизерных знаний. Со счёта я сбился быстро, где-то на втором десятке прозвучавших фраз на разных языках. Причём девушка употребляла языки каждый раз крайне контрастные, ярко отличающиеся от предыдущего, чтобы их никоим образом не спутать между собой и не принять за один и тот же.
Много, очень много Займа говорила, скорей всего одну и ту же фразу. Наверно не меньше семидесяти раз изгалялась. И несколько наречий даже показались мне смутно знакомыми. Тут же следовал целый монолог на данном языке, но и после него мне становилось ясно: не то.
Наконец дива лингвист окончательно рассердилась и стала со мной ругаться. Это я понял по цветам её ауры. Ну и по тону, конечно. Как понял и то, что мимики ей для ругани не хватает. Или для объяснений? И она требовала немедленно вернуть ей управление хотя бы руками. Но когда я коснулся её подмёрзших ладошек, в ауре повеяло желтым: злорадство и удовлетворение.
