Чёрный цвет, большие колёса, броня, на крыше одной закреплён пулемёт с кожухом водяного охлаждения. На бронетехнику не тянет, зато ездит быстрее. И работает на игниуме, как и вся техника, это понятно по характерным трубам на капоте.
Я сел на заднее сидение ближайшей ко мне мотоповозки, а невыспавшийся водитель включил калорифер. Тёплый воздух подул в мою сторону. Меня сразу начало клонить в сон. Но спать пока не буду. Я запахнулся плотнее и сжал правый кулак."
"Если сконцентрироваться, можно почуять, как он нагревается и начинают чесаться пальцы.
Если это ловушка, то для них самих.
Мужик с большими чёрными усами, который был старшим, сел впереди, держа на коленях автомат с дисковым магазином и деревянным прикладом. ППР-25? Это же старьё.
— Кто напал на тюрьму? — спросил я. Всё никак не могу привыкнуть к голосу, который ещё и слишком сипит от купания в холодной воде.
— Ещё не выясняли. Но имело место предательство. Мы слили неверное время визита и вот результат.
И всё, больше никаких подробностей.
Ехали недолго и совсем в другую от тюрьмы сторону. Я боролся со сном и смотрел на лесную дорогу, которую освещали фары. Уже через полчаса там показались несколько деревянных покосившихся домиков.
Рядом с ними несколько мотоповозок, похожих на те, на которых мы приехали. Это деревня, но свет горел только в одном окне. Собаки не лаяли.
— Приехали, господин генерал, — доложил усатый гвардеец и вылез первым.
Меня завели в дом, но не в тот, в котором горел свет. Этот, наверное, был домом старосты, он сохранился неплохо.
Даже осталась какая-никакая мебель: лавки, столы, стулья и даже кровать.
Один из бойцов, веснушчатый парень, развёл огонь в печке. Другой, седеющий мужик с сломанным и кривосросшимся носом, принёс походный чёрный котелок и вывалил туда банку тушёнки. Котелок поставили на печь, рядом с ним облупленный жестяной чайник, а мне вручили ломоть чёрного хлеба, почти свежего.
— Наш хозяин велел, — сказал усатый. — Чтобы вы передохнули и перекусили перед разговором.
Желудок уже ревел от голода, едва я почувствовал запах греющейся тушёнки. Сколько я не ел мясо? Уже и не помню.
Ел всё это я один, остальные смотрели, стоя по углам. Оружие так и болталось при них.
— Генерал готов, — доложил усатый в переносную рацию, которую ему подал сержант.
И вот теперь все напряглись. Почти каждый в этом доме взялся за оружие, снимая автоматы с предохранителей и взводя курки револьверов. Темноволосый парень подошёл к двери и взялся за ручку.
