Купол скрипел от натуги, будто был сделан из стекла, а на него давило что-то очень тяжёлое.
Потом ещё одна молния, трещина стала выглядеть заметнее. А с третьего раза купол разбился. Громко, будто кто-то выбил окно камнем. Пыль на грязной плитке отлетела во все стороны. Лампочка на потолке замигала сильнее.
— Вот теперь я беззащитен, — я развёл руки в разные стороны. — Можешь легко меня прикончить.
Я усмехнулся. Всё равно смогу вернуть барьер, это не так уж и трудно. Но мне стало интересно, кинет или нет? Честно — я не знал ответа, но при любом исходе буду знать об этой девушке больше, чем раньше.
И уже смогу планировать, как вести себя с ней дальше.
Искорки перестали падать с кончиков пальцев. Громова начала их встряхивать.
— Это всегда так будет чесаться? — она сложила ладони.
Не кинула. Ну, значит, будет проще с ней работать и потом, когда решим Большую Проблему.
— Привыкнешь. Главное…
Раздался резкий хлопок и стало темно.
Выстрел?
Я вытянул цепь, чтобы прибить напавшего.
Она засветилась красным.
Нет, не выстрел. Лопнула лампочка.
— Свет, — сдавленно прошептала Громова. — Включи его!
— Тут уже не включишь, лампа разбилась. Пошли отсюда.
— Я не могу в темноте, — видно по силуэту, как она крутится, озиралась по сторонам. — Я не могу снова это видеть. Уведи меня, пожалуйста.
— Вот, моя рука, хватайся.
Цепкие пальчики крепко обхватили моё предплечье. Слышно её шумное дыхание через нос.
— Где твой амулет? — спросил я. — Он же светится.
— Точно!
Она начала копаться в воротнике студенческого мундира.
Наконец, нас осветил тусклый свет свечи за тёмным стеклом. Стало видно бледное лицо Катерины.
— Надо ещё фонарик, — сказала она. — Всё равно темно. Не видно дальше.
Всё ещё держала меня за руку, будто боялась, что я убегу. Я положил свою руку на её сверху.
— Я здесь, — спокойно произнёс я. — И никуда не денусь. Фонарики вон там. Идём туда, спокойно, ничего с тобой не будет.
— Знаю, — протянула она. — Но ничего не могу поделать с собой.
Давай уже уйдём.
В её руках сила, способная прикончить минимум взвод солдат, но боится темноты до ужаса. Я повёл её за собой, стараясь не споткнуться. Тусклый свет свечи освещал грязный пол и мусор.
— Вот и всё, девочка, а ты боялась, — я подобрал фонарик, который принёс с собой, и отдал ей.
Механизм затрещал, когда она нажала на скобу, загорелась лампочка. Громова шумно выдохнула.
— Пошли уже, хоть чай попьём, — предложил я. — Успокоишься.
