А наш падре — самый влиятельный среди всех.
Он усмехнулся. Ну да, теперь понимаю. У империи не хватает сил после всех этих войн следить за преступностью, вот все криминальные семьи и повылезали вновь. Теперь снова ведут себя, как хозяева.
Прийти бы сюда на боевой ригге. И показать, что весь этот их пафос и внешний лоск на фоне нищеты не стоят ничего против пушек шагающей машины. Эти люди понимают только силу.
Мы ехали дальше. Вот этот район более приличный, а вместо патрульных городского дозора то тут, то там стояли вооружённые люди в пальто и шляпах.
Выглядело, будто это их форма.
Но здесь чисто, есть магазины с вывесками и ночные заведения, куда выстраивались очереди посетителей. Мы остановились возле самого большого здания. Кричащая вывеска с надписью «Топор палача» светилась всеми цветами радуги, но очереди здесь не было.
Вместо них вооружённые люди. Не только с автоматами, а с пехотными винтовками, включая самозарядные. У одного даже был ручной пулемёт с горизонтальным дисковым магазином и толстым стволом.
Здоровяк держал его на плече.
Брать штурмом это место будет сложно.
Один бандит вылез с заднего сидения, я следом. В машине было жарко, а сейчас сразу стало холодно. Я, в силу возраста и в студенческом мундире сразу привлёк всеобщее внимание, но никто ничего мне не сказал.
Вышибала в кожаной куртке поверх грязной майки открыл мне стальную дверь. Я вошёл в тёмный зал. Звучала тихая музыка. На сцене, слабоосвещённой жёлтыми лампами, играло несколько музыкантов всего для одного человека.
Он сидел за столом и ел.
Его советник показал мне на него.
— Падре вас ждёт.
Я пошёл туда, сразу оглядывая помещение. Двухэтажное, обычных посетителей нет. Это хорошо, шальные пули никого не заденут. Вместо персонала — здоровенные охранники, у каждого из которых под одеждой пушка. Даже у бармена за стойкой наверняка спрятана винтовка.
Падре этой банды, седой благообразный мужчина в дорогом костюме, медленно ел, отрезая маленькие кусочки от стейка. Увидев меня, он показал на мягкий стул с другой стороны круглого стола.
— Присаживайтесь, мессир Загорский, — сказал он тихим голосом. Музыка сразу смолкла. — Или, мне правильнее сказать — мессир Громов?
От сердца отлегло. Они не знают. И это хорошо.
— Как удобно, падре…
— Риноцеронто, — напомнил мне его советник.
Старик-падре, чем-то похожий на текущего императора, вытер губы бумажной салфеткой. Один из самых влиятельных бандитов. Обнаглел настолько, что решил ставить условия будущему правителю.
