Одни из стен занимали шкафы с книгами, а в углу, рядом с цветком в синей деревянной кадке, стояла металлическая копия боевой ригги в человеческий рост. Паладин, некоторые части сделаны в разрезе, чтобы можно было понять внутреннее устройство машины.
Рядом стоял старый патефон с отломанной ручкой, проводная рация и прожектор без лампы. Напротив находилась копия электрокамеры в полный размер.
— А работает? — спросил Марк, с интересом глядя внутрь.
Ян щёлкнул рубильником на боковой стенке, и лампочки в камере засветились.
Почти как в настоящей ригге, только нет духа предка.
Я уселся на стул с мягким сидением и подвинул к себе чистую тетрадь и ручку. Меня немного это забавляло, ведь я же когда-то здесь учился и даже закончил. Очень давно.
Слева от меня села Мария. Катерина Громова села справа. Даже странно, что так близко, обычно она старалась отсаживаться как можно дальше.
— Вам, наверное, не доводилось изучать ригги? — вежливо спросил Марк у неё.
Она посмотрела на него, наверняка думаю, какую бы гадость сказать.
Но этот парень точно не из тех, кто такое стерпит.
— Немного, — сказала она спокойным голосом. — Папа был канониром, и немного учил меня стрелять. Но совсем мало.
Любопытно, если не соврала. Но даже члены императорской семьи учились управлять шагоходами.
По крайней мере, одно меня радовало: последний курс обучения интереснее. Освежу память, узнаю новые тактики. И как противодействовать этому Копью, которое без труда прожигало лобовую броню.
А ещё смогу починить мою личную боевую риггу.
Мне даже не терпелось приступить хоть прямо сейчас. Даже в камере, когда я лежал на койке, я мог вспомнить всё её внутреннее устройство, вплоть до каждого винтика.
Снова в шагоходе. Будто праздник.
— Да это же мои любимые студенты! — воскликнул небритый усатый мужчина, с трудом протискиваясь через дверь.
В руках он держал кучу свёрнутых карт и плакатов. Ян бросился на помощь, но часть бумаг всё равно упала на пол.
— Спасибо, Янек, ты настоящий друг.
Усатый плюхнулся в кресло. Судя по опухшему лицу и запаху перегара, он вчера весело провёл время. Но класс, старые ученики, смотрели на преподавателя очень приветливо.
— Иду-ка я утром к себе в кабинет, — сказал он и развернул одну карту. — Убей, но не помню, зачем я это взял…
Учитель показал нам карту Дискрема и отбросил её в сторону.
— Так, вот иду я мимо директорской, а оттуда выходит Кобаяши, — он расправил воротник засаленной рубашки и подтянул галстук.
