Автор
Девушка стояла на мокрой траве, джинсы пропитались водой, кроссовки стали непрочными от влаги. Она была здесь не из-за природы, а по собственной инициативе — смотрела за тем, чтобы ее заметили. Вокруг ей было полное молчание, лишь капли дождя отзывались на тихий свист ветра....
Рано утром курьер, вот уже в третий раз за три дня, принес огромный букет ярко-алых роз. Аня скривилась, расписалась за доставку и поставила букет, как и предыдущих два, на подоконник подъездного окна. Она прекрасно понимала от кого они, но не понимала зачем. Почему этот человек активизировался в своем ухаживании именно сейчас? Что за игру он ведет? В великие, так внезапно вспыхнувшие чувства она не верила, да они были и не нужны. Единственное чувство, которое Татаринов у нее вызывал, — это отвращение.
— Люда снова рыдает, что-то там совсем печально у нее с ее новым мужиком.
Аня не успела с утра прийти на работу, как со стороны комнаты отдыха был слышен женский плач, девочки громко шептались рядом. Сама она хотела пройти незаметно к своему рабочему месту, но не вышло, пришлось подойти и спросить, в чем дело, чисто из вежливости.
— Аня, ты представляешь, у него кто-то есть, я чувствую.
— У кого?
Люда замолчала, некрасиво вытирая со щек слезы, размазывая потекшую тушь еще больше. Сама непонимающе уставилась на Аню.
— У Тимурчика, у кого же еще. Он кому-то все заказывает цветы, я случайно услышала. Он точно мне изменяет.
Аня вздохнула, продолжая рассматривать несчастную и такую глупую Людмилу.
— Так спроси у него напрямую.
— Я спросила, он рассердился, начал кричать, ругаться. Выгнал меня.
Люда снова заплакала, пряча лицо в ладонях. На ее запястьях и шее Аня заметила синяки, присела рядом, утешая, погладила Людмилу по плечам, показывая этим свое сочувствие. Она совершенно не понимала, как вообще можно было связаться с Тимуром Татариновым, будь он хоть самым богатым и последним мужчиной в городе, а еще терпеть от него такое отношение.
— Люда, разве ты не видишь, что он тебя только использует. Я, конечно, не знаю, что у вас там за отношения, но твои слезы и синяки говорят о многом.
Люда притихла, замерла, убрала руки с лица и пристально, как-то странно посмотрела на Аню.
— Конечно, ты не знаешь, какие у нас отношения, а говоришь что попало.
— Да ты посмотри на себя, разве от нормальных мужиков рыдают постоянно? Разве после них приходят с синяками? Зачем тебе такие отношения?
— А вот это — не твое дело! — слезы вмиг высохли, Людмила с каким-то лихорадочным блеском в глазах смотрела на девушку, плотно поджав губы.
— Люд, ты, вообще, нормальная?
Аня принюхалась, может, Люда пьяна и поэтому несет чушь, но алкоголем не пахло. Она встала, отошла чуть назад.
