Автор
Девушка стояла на мокрой траве, джинсы пропитались водой, кроссовки стали непрочными от влаги. Она была здесь не из-за природы, а по собственной инициативе — смотрела за тем, чтобы ее заметили. Вокруг ей было полное молчание, лишь капли дождя отзывались на тихий свист ветра....
И та злосчастная фольга от презерватива, будь она неладна, может, и валялась там неделю, но сыграла свою роль.
Она заставила ее прекратить думать об этом мужчине, вспоминать его поцелуи, такие сильные и настойчивые руки. Но весь рабочий день она была рассеяна, словно летала в облаках, даже вспомнила свою первую и такую горькую любовь. Тогда она тоже летала и мечтала, но падать оказалось слишком больно, а собирать себя по частям трудно, зная, что никто не поможет, не придет, не спасет, не скажет слова поддержки.
А завтра должен вернуться с отдыха ее любимый мужчина, мысли о сыне теплом разливались в груди, вызывали улыбку. Надо приготовить что-то вкусненькое, купить его любимых пирожных. Рабочая смена плавно подходила к концу, когда, закончив делать укладку капризной даме, которая торопилась на торжество, Аня услышала шум в стороне администратора.
— Мужчина, я вам объясняю, у нас запись. У нас очень популярный, элитный салон, хотите что по-быстрому, идите в парикмахерскую, через два дома от нас.
Потом послышался звон стекла и тишина. Клиенты, что сидели в креслах, притихли, даже музыка стала играть тише. Громкие шаги, хруст стекла, и в проеме появляется фигура Артема. Он тут же нашел взглядом Аню, осмотрел ее с ног до головы, женщина с укладкой медленно обошла Артема, а он широкими шагами подошел и уселся в парикмахерское кресло.
— Мужчина, я же вам говорю, у нас все занято.
Администратор, видимо, переступая через осколки, слишком долго шла за незваным клиентом, а Аня понимала, что сейчас, если она не уладит этот инцидент, то будет скандал.
— Ириш, не переживай, я возьмусь, у меня как раз окно в тридцать минут, успеем. Мужчина, по глазам вижу, не прихотливый, управимся быстро.
Артем наблюдал за ней через зеркало, но даже так Аня чувствовала его горячий взгляд на своем лице.
— Ну, так что? Вам какую стрижку? Модельная, молодежная, наголо?
«Шутница какая, моя кошка.»
Артем так пакостно улыбнулся, пожимая плечами, мол, смотри сама.
— Всегда питала слабость к лысым мужчинам: Нагиев, Бондарчук, Брюс Уиллис.
«Наказание значит, да? Ну, что ж, виноват, придется отвечать. Сука, и откуда там взялась эта проклятая фольга? Да не было у меня ничего такого в этой тачке давно уже.
