Великий Новгород, серые здания и туманный мрак — вот мир, где каждое слово может стать угрозой. Куртка женщины вдали светлее всего на этом холодном пейзаже, она призывно махивает рукой, и автомобиль несется к опасности. Этот рассказ о страсти, предательстве и стремлении выжить в смертельной игре за власть и влияние — Молот Пограничья ждет своих читателей....
Похоже, «Молот Пограничья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— И чего прикатил?
— Расследовать убийство, полагаю, — ответил я, хотя вопрос наверняка был риторическим. — И нести государево правосудие.
Елена едва заметно улыбнулась уголками губ, а вот остальные иронию, кажется, не заметили. Дядя тут же вспыхнул, сжимая кулаки.
— Знаем мы это правосудие! — сердито проговорил он. — Не иначе Николай Платонович постарался, черти бы его забрали.
— Вот и я думаю, — кивнул Горчаков. И повернулся ко мне. — И чего от тебя Зубовым надо?
На этот счет уже были кое-какие соображения — однако делиться я ими пока не собирался.
— Может, обиделись просто, что я их дружину прогнал. Попробуй тут пойми. — Я пожал плечами. — А от вас они чего хотят?
— Да это как раз давно известно. Ижору хотят, собаки. — Горчаков мрачно ухмыльнулся. — Им наша вотчина, как бельмо на глазу. Еще батюшка их, Платон Григорьевич, все облизывался — продай лесопилку, продай…
— Лесопилку? — переспросил я.
— На реке Славянке стоит. Километров семь отсюда будет.
"Я молча кивнул. Старик явно переоценивал свои крохотные владения, но какая-никакая логика во всем этом определенно присутствовала: у Зубовых имелись ресурсы подмять под себя Пограничье целиком. И соответствующие амбиции — судя по всему. Однако они уже давно сидели тихо. Дядя говорил, что крупных стычек между родами здесь не было уже лет сто, да и тогда Сиверский князь закусился с родом Огинских из Восьминой Горы — далеко на запад отсюда.
— Ольгерд… Засиделись мы что-то, я смотрю. — Дядя подтянул рукав куртки и взглянул на часы. — А еще ехать. Не хотелось бы по темноте возвращаться, дороги-то у вас — сам знаешь какие.
— Так и оставайтесь! — Горчаков широко улыбнулся. — Что нам — положить вас негде? И поужинать найдется, и медовуха есть — свежая, только недавно сварили.
— Ну, раз медовуха…
— Вот и говорю — знакомство-то отметить надо.
* * *Ветер хлестнул в лицо. Густой, колючий и злой, как и все в этом месте. И чужой, будто в самом воздухе уже не осталось ничего привычного и живого. В глотку впивались тысячи крохотных кинжалов, но я все равно решил обойтись без шлема.
